Первый транспортный самолет, громадный С-17А "Глоубмастер", приземлился в Вильнюсе – этой серой громаде едва хватило посадочной полосы – спустя полчаса. Еще через час в столичном аэропорту совершила посадку шестерка истребителей F-15C "Игл", за которыми последовал еще один транспортный "борт", загружены ракетами "воздух-воздух" и запчастями для перехватчиков. Развертывание передовой группировки на новом плацдарме шло все более быстрыми темпами. В Белом Доме могли торжествовать по поводу еще одной важной победы своей дипломатии, но на радость там не было видно и намека – одновременно в других местах происходили и иные события.
За развитием наступления на Санкт-Петербург, первой полномасштабной наземной операцией американской армии за последние пять лет, но несравнимой ни по задействованным силам, ни по целям кампании со всем, что было прежде вплоть до достопамятного сорок четвертого года, пристально, с замиранием сердца, следили не только в Вашингтоне. В кабинетах глав европейских государств, как никто иной отчетливо слышавших отзвуки внезапно начавшейся войны, царило сильнейшее напряжение, понемногу перераставшее в страх, а кое-где – в праведный гнев. И причины для этого были более чем весомыми.
Руки федерального канцлера Германии трясло мелкой дрожью, так что он едва смог с первой попытки опустить телефонную трубку на базу, попав точно в выемки на плоском аппарате, весело подмигивавшем своему хозяину разноцветными огоньками. Больше всего сейчас хотелось схватить телефон и с размаху швырнуть его в стенку, и пусть рассыплется на мелкие куски. Правда, канцлер не был уверен, что это поможет, а сам телефон мог еще пригодиться – новости приходили постоянно, и Краус непременно желал слышать их из первых уст, а не в пересказе своего секретаря.
Этот день, начавшийся раньше чем обычно, не сулили ничего хорошего, и хотелось только дожить до того мига, когда исчезнув за горизонтом на западе, солнце вновь окрасит небосвод на востоке розовым сиянием. Сперва Йохан Краус не хотел верить услышанному, когда из Брюсселя с ним по прямой линии связался немецкий представитель при НАТО, едва досидевший до конца невероятно короткого заседания начальников штабов. Заикаясь и проглатывая слова, генерал сообщил всего лишь о том, что началась третья мировая война.
Это было подобно удару кувалдой по затылку, и грудь вдруг рвануло болью, словно кто-то вонзил острый кинжал в самое сердце. Но шок быстро прошел – любой, кто оказывается в паутине большой политики, невольно становится циником, иначе без этого просто не выжить. Усилие воли, немного валидола – и первое лицо Германии снова в строю, а боль, еще пытаясь перейти в контратаку, медленно угасает, не исчезая совсем, но лишь до поры отступая, чтобы потом напомнить о себе. Но это будет потом. И канцлер начал действовать.
– Герр Мердок, вы не должны были так поступать, – с напором начал Краус, едва президент США ответил на его звонок, всполошивший, наверное, многих по ту сторону Атлантики. – НАТО существует для того, чтобы действовать сообща, а не исполнят ваши приказы, точно цирковая собачка, бегающая по арене на задних лапах. Ваши действия поставили под угрозу безопасность моей страны, безопасность всей Европы, в конце концов, а это сотни миллионов людей, не имеющих к вашей войне ни малейшего отношения. Союзники так не поступают, герр президент!
Краус пытался быть сдержанным, более полагаясь на увещевания и уговоры, но его собеседник, давно уже принявший свое решение, оказался не просто глух – еще надменен и беспощаден.
– Германия – член НАТО, по крайней мере, сейчас, и ваш долг сделать все для безопасности остальных участников Альянса, – невозмутимо сообщил Джозеф Мердок, цедя каждое слово сквозь зубы. – Все происходит вполне в рамках устава, и я не понимаю, что вас так тревожит. Мы, Соединенные Штаты, подверглись агрессии, и ваш долг – помочь нам в отражении ее. И все, что нам нужно – ваши аэродромы, мы даже не требуем, чтобы вы рисковали жизнями своих солдат. Все ваши обвинения – чепуха, не более, чем проявление банальной трусости.
Мишень – вот кем ощущал себя канцлер ФРГ после короткого разговора, не имевшего никакого смысла. Мишень, а еще – немощный, ничтожный человечек, о которого запросто вытерли ноги, втоптав в грязь всю словесную шелуху о демократии. А туту еще министр обороны, так и лучившийся от счастья…
– Американцы подняли в воздух всю авиацию, все свои боевые самолеты. Сотни машин в одном вылете, – глаза шефа военного ведомства Федеративной республики Германия сверкнули фанатичным блеском: – Они сокрушат оборону русских за считанные минуты, раздавят их, как гнилой орех, сотрут в пыль их армию! Я не верю, что такой мощи возможно что-то противопоставить, чтоб хотя бы смягчить удар! Внезапность абсолютная, и шансов у русских нет, и не было с самого начала!