Протяжный гул турбин обдал город могучим потоком, и из окон резиденции литовского президента было отчетливо видно, как над самыми крышами домов прошли три грузовых самолета, три серых гиганта, оставляя за собой черные полосы выхлопных газов, направившиеся к аэропорту. С годами зрение главы государства не становилось лучше, да и никто не рассмотрел бы детали с такого расстояния, но Антанас Буткус не сомневался, что на плоскостях и фюзеляжа небесных тяжеловозов – в типах чужих самолетов президент разбирался весьма посредственно – красуются опознавательные знаки ВВС США.
– Мы верны своим обязательствам, – тихо, так что министр обороны едва разобрал слова, вымолвил Буткус, провожая взглядом крылатые машины, заходившие на посадку. – Мы не сможем предать своего союзника в такой ответственный момент, совесть не позволит так поступить. И в благодарность за эту верность американцы принесут нам на крыльях своих самолетов смерть!
Президент Литвы так и остался стоять у окна, понурив голову, когда министр обороны, не смея больше беспокоить главу государства, покинул его кабинет. У Повеласа Гринюса было много дел – предстояло отдать распоряжения об отправке гуманитарной помощи в Эстонию, к тому же следовало должным образом подготовиться к встрече с американцами, ведь законы гостеприимства, тем более важный в эту военную пору, никто еще не отменил. Да, очень много дел, а это означало, что стоит поторопиться.
Известие о мятеже пришло слишком поздно, свалившись на короля Абдаллу, точно снег на голову. Всесильный правитель одной из богатейших стран мира, еще недавно упивавшийся своей властью, которая, он искренне верил в это, была дарована самим Аллахом, вдруг ощутил себя загнанным зверем, и странно было бы, если бы он иначе воспринял столь явное предательство от тех, в чьей верности ни разу не позволил себе усомниться.
Мрачную весть во дворец принес ни кто иной, как Ахмед Аль Бекри, наследник престола, влетевший в покои короля, словно злой пустынный ветер-самум. ворвался в покои правителя, громко топоча подкованными башмаками по мраморному полу. Принц бежал, придерживая левой рукой съехавший на затылок берет, а правую не снимая с кобуры, точно ожидал встречи с врагом за каждым поворотом. У него была причина спешить, ведь Аль Бекри являлся не только наследником – принц был также командующим Национальной гвардией, бойцы которой, набранные из самых преданных королю бедуинских племен, до сих пор не отринувших многие кровожадные обычаи своих горячих сердцем предков, некогда завоевавших этот край, стояли на страже благословленной Аллахом власти государя.
– Ваше величество, – с порога закричал Ахмед Аль Бекри, растолкав стоявших в карауле солдат, и плечом вышибив дверь в апартаменты владыки. Видеть его здесь таким, облаченным вместо просторной шелковой куффии и бурнуса в пустынный камуфляж, с кобурой на бедре, было странно и непривычно, и одно это заставило короля понять – случилась беда. – Ваше величество, мятеж! Двенадцатая бронетанковая бригада без приказа покинула свои казармы и выступила в направлении Эр-Рияда! Они будут здесь спустя пять часов или даже меньше! Это мятеж!
В этот миг сердце короля Абдаллы и сковали ледяные цепи страха. Ему, рожденному под неумолимым южным солнцем, но знавшему и морозные ночи, никогда не было так холодно.
– Командующий бригадой не отвечает на наши запросы, – немного отдышавшись, продолжил принц. – Они движутся прямым ходом к столице!
Командующий Национальной гвардией должен был чувствовать стыд, ведь о случившемся стало известно слишком поздно. Мятежники успели преодолеть большую часть пути, ведущего к столице, прежде чем о восстании узнали в Эр-Рияде. В прочем, время еще оставалось, но принцу все отчетливее слышался лязг гусениц приближающихся ко дворцу танков.
– Генерал Аль Шаури всегда был верным слугой и отважным воином, – пытаясь убедить себя в том, что ослышался, промолвил король. – Он предан мне, он не может решиться на мятеж! Это, должно быть, ошибка!
Абдалла помотал головой, будто пытаясь отогнать страшные мысли, и полы белоснежной куффии взметнулись за его спиной, точно расправляющиеся крылья.
– Это полторы сотни танков, которые намотают на свои гусеницы весь Эр-Рияд спустя несколько часов. Генерал Аль Шаури поднял мятеж, отец, и он вскоре ворвется в город!
– Так остановите его, – закричал король, чувствуя, как удивление, сперва переросшее в отчаяние, сейчас уже перерождается в гнев. Он был правителем этой земли по воле и благословению Господа, и каждый здесь, если не желал разгневать Всевышнего, был обязан беспрекословно подчиняться каждому слову короля. – Остановите танки! Уничтожьте мятежников сейчас же, немедленно!
– Прошу вашего позволения немедленно поднять по тревоге бригаду Королевской гвардии для защиты дворца и столицы. Мятежники могут пробиться сюда!