Колонна джипов, фырча мощными моторами, умчалась прочь с летного поля, унося принца Аль Джебри к заветной власти, которую он не собирался уступать никому. На лицах теснившихся в салонах автомобилей офицеров разведки, самых надежных, выбранных Аль Зейдином из сотен своих подчиненных, застыла холодная решимость. В отличие от многих пешек в этой игре, они точно знали, что происходит, и были не против участвовать в смене власти, тем более, каждый из них рассчитывал за участие в этом стать чуточку ближе к престолу нового владыки.
Полк Королевской гвардии, поднятый по тревоге, вошел в столицу всего на полчаса раньше, чем мятежники, рвавшиеся к цели со всей возможной скоростью. Всего полчаса – но этого хватило, чтобы отдышаться, восстановив силы после стремительного марша, и встретить противника шквалом огня. И когда танки генерала Аль Шаури появились на погруженных в сон улицах Эр-Рияда, сотни стволов разом извергли потоки свинца и пламени.
Потеряв треть боевых машин и бойцов в пустыне, Двенадцатая танковая бригада ворвалась в столицу королевства лишь для того, чтобы сходу оказаться в огневом мешке, вырваться из которого было невозможно. Стальная лавина, смертоносная и неудержимая на открытой местности, в тесноте городских кварталов оказалась уязвима даже для неприкрытых броней пехотинцев с ручными гранатометами-"базуками". Здесь защищенный тонкой сталью бронеавтомобиль становился чрезвычайно опасным противником даже для шестидесятитонного "Абрамса", а маневренность побеждала огневую мощь.
Появление мятежников ждали, и успели подготовиться к этому, собрав в кулак все силы, и в этом была заслуга лишь одного человека – Ахмеда Аль Бекри, командующего Национальной гвардией и наследника престола, всеми силами старавшегося защитить свое будущее. Бронеавтомобили "Кадиллак" V-150, заняв позиции в переулках, защищенные от вражеского огня стенами домов, блокировали все въезды в город, а вокруг них расположились гвардейцы с гранатометами, и когда передовые подразделения Двенадцатой танковой бригады приблизились на три сотни метров, их встретила настоящая буря.
Утренняя тишина взорвалась грохотом и лязгом, криками людей и ревом моторов. Мустафа Аль Шаури, прильнув к панорамному прибору наблюдения, обеспечивавшему отличный обзор с командирского места, своими глазами увидел, как взорвались, буквально разваливаясь на части, сразу три танка М1А2 "Абрамс" и бронемашина М2А2 "Брэдли". Тяжелые танки, в каждый из которых одновременно попало едва ли не полдюжины ракет BGM-71D "Тоу-2" с тандемными кумулятивными боеголовками, не спасла броня, и экипажи, не успевшие покинуть пораженные машины, погибли почти мгновенно, когда сдетонировал боекомплект, и взрывы изнутри разрушили боевые машины.
– О, шайтан! – командующий бригадой видел, как умирают, едва вступив в бой, его люди, а ведь до цели, до громады королевского дворца, оставалось еще так далеко. – Стреляйте в них! Огонь из всех стволов! Уничтожьте их!
Стиснутая стенам домов колонна, напоровшаяся на засаду, превратилась в мишень, нещадно избиваемую со всех сторон. Бронеавтомобили с пусковыми установками противотанковых ракет били из-за спин гвардейцев, с гранатометами на плече без страха выходивших один на один против танка. В бою накоротке старые шведские "базуки" М-2 "Карл Густав" и современные французские APILAS, гранаты которых прожигали семьсот миллиметров броневой стали, превращались в грозное оружие в руках стойких бойцов.
Командиры и стрелки-наводчики боевых машин, привыкшие к тому, что враг находится впереди, оказались в сложнейшем положении. Опасность грозила отовсюду, из-за каждого угла, с каждой крыши, даже просто из-за припаркованных у тротуаров автомобилей, владельцы которых сейчас в страхе забились в дальние углы своих квартир, не смея даже подойти к окну. Отовсюду, выпростав реактивные струи, летела смерть – по каждому танку разом стреляли с нескольких сторон, и от одновременного попадания нескольких ракет или гранат даже с тяжеловесных "Абрамсов" срывало, отбрасывая в сторону на несколько метров, массивные башни.
– Слева десять, – закричал Мусатфа Аль Шаури, видевший, благодаря лучшей оптике, больше, чем наводчик, прикипевший к своему прицелу. – Пехотинцы с гранатометами!
Башня "Абрамса" развернулась, и наводчик, увидев цель, группу гвардейцев, уже вскидывавших на плечи трубы "базук", нажал на спуск. Спаренный с орудием пулемет плюнул огнем, и поток свинца смахнул с мостовой противника. Аль Шаури видел, как пули, выпущенные в упор, отрывали руки и ноги, и гвардейцы, истекая кровью, корчились от боли, катаясь по асфальту.
– Вперед, – зарычал Мустафа, почувствовавший неожиданное наслаждение, когда увидел, как гибли его братья по оружие, выбравшие в этой схватке другую сторону. – Смести их с пути!