– Верно, от этих фанатиков всего можно ждать, – подтвердил Роберт Джермейн. – Тем более, когда нам не известны мотивы и цели этого мятежа. Для них все мы – иноверцы, почти не люди. И мы должны быть готовы к неприятностям, господин президент! Нельзя подвергать жизни американцев опасности!
Глава военного ведомства, успевший неплохо изучить нравы и обычаи, царившие на мусульманском Востоке, где, так уж случилось, интересы Соединенных Штатов были сильнее всего, понимал, во что может вылиться этот переворот. И если работники посольства, несколько десятков дипломатов, их жены и дети, еще как-то были защищены – морские пехотинцы были готовы стоять насмерть – то сотни других американцев фактически были в эти минуты отданы на волю мятежников.
Городки нефтяников, разбросанные по всему королевству, охраняли не американские солдаты, а сами саудовцы, и они могли в любой момент из стражи превратиться в тюремщиков… или беспощадных палачей, стоит тому, кто дергал за ниточки заговора, вылившегося в уличные бои, отдать такой приказ. И даже в лучшем случае несколько сотен заложников – это очень серьезный козырь, забыть о котором не в праве даже президент самой могущественной державы в мире.
– Если в мятеже принимают участи армейские части, значит, у Его величества Абдаллы весьма серьезные проблемы, – задумчиво, с некоторой отстраненностью, словно мысли его были далеки от предмета разговора, произнес Джозеф Мердок. – Власть короля серьезно пошатнулась, но мы и впрямь не знаем, кто выступил против него, кто стоит во главе мятежа. А это явно влиятельный человек, раз ему подчиняются, забыв о своей присяге, солдаты королевской армии. Черт возьми, если на то пошло, мне плевать, кто взойдет на трон, но если под шумок какие-нибудь фанатики решат прилюдно казнить хоть одного американца, это будет катастрофа!
– Сэр, необходимо принять самые решительные меры, чтобы защитить жизни и здоровье наших граждан, находящихся в Саудовской Аравии, – вкрадчиво, но непоколебимо заявил Натан Бейл. – Господин президент, это ваш долг, как лидера всей американской нации.
– Вы предлагаете интервенцию, насколько я понимаю? – Николас Крамер вспыхнул, весь подавшись вперед, точно хотел вцепиться своему бывшему заместителю в глотку прямо здесь, перед лицом своего президента. – Кажется, Натан, вам мало того, что творится в России. Над Таллинном еще не рассеялся дым пожаров, еще не все тела погибших американских солдат извлекли из-под развалин, а вы уже опять рветесь в бой!
– А вы предлагаете оставить наших соотечественников, наших братьев на растерзание толпе обезумевших арабов, подстрекаемых своими одержимыми проповедниками? – съязвил не оставшийся в долгу Бейл, которому теперь не было нужды соблюдать хотя бы видимость приличий, как прежде, в бытность пусть высокопоставленным, но все же лишь одним из работников ЦРУ. – Вам по больше душе, когда на главной площади Эр-Рияда будут насаживать на колья отрубленные головы американцев, до последнего веривших, что их страна позаботится о них, господин Крамер?!
Энтони Флипс поморщился, стиснув зубы. Воинственность нового советника по национальной безопасности откровенно бесила госсекретаря, но, положа руку на сердце, тот не мог не признать, что сейчас нужно действовать, остудив горячие головы в Эр-Рияде, пока кто-нибудь не наломал дров.
– Реальность угрозы растет, господин президент, – сухо вымолвил глава Госдепартамента. – Мы должны вмешаться в конфликт.
– Морская пехота в полной боевой готовности, господин президент, – тотчас доложил Роберт Джермейн. – Вертолеты достигнут Эр-Рияда в течение полутора часов. Вам только стоит отдать приказ, сэр!
– Кстати, Энтони, – президент, ничего не ответив министру обороны, взглянул на разом подобравшегося, буквально готового сорваться с места госсекретаря, почувствовавшего, что судьбоносное решение будет принято именно сейчас. – Вы встречались с людьми из окружения короля Абдаллы, с самим королем. Сейчас, когда у нас есть более чем весомый повод вмешаться в дела Саудовской Аравии, явиться на полуостров, мы можем сохранить нейтралитет, но можем и активно действовать, а не просто реагировать. И нужно определиться, чью сторону принять сейчас.
Николас Крамер не забыл встречу на летном поле авиабазы Лэнгли и теперь, услышав слова президента, взглянул на Бейкерса, до сих пор не проронившего ни слова, но внимательно вслушивавшегося в беседу, чем дальше, тем становившуюся все более напряженной. Глава АНБ так и не успел ничего сказать – в кабинет, чисто символически стукнув в дверь, буквально ворвался офицер Морской пехоты, отвечавший за связь президента с внешним миром, и волнение на его лице, блеск глаз ясно сказали, что вести более чем срочные, и ничего хорошего ждать не стоит изначально.
– Господин президент, сэр, – четко, по-уставному, отдав честь, морской пехотинец протянул Мердоку, чуть привставшему с кресла, лист бумаги. – Донесение из Эр-Рияда, сэр!