Озираясь девушка всюду видела разрушения. Улицу покрывал полуметровый слой грязной воды, в которой плавали склизкие комки водорослей, так что "автозак" превратился в островок посреди успокаивающегося после яростной бури океана, а дома казались скальными утесами. В десятке метров от "газика" торчали из воды широкие гусеницы "Шилки", которую волна с легкостью перевернула, изо всех сил ударив о стену дома. Скорее всего, именно с самоходкой и столкнулся фургон. А чуть дальше, подмяв под себя пару легковушек, возвышался какой-то баркас, направив в небо обломок единственной мачты. Вырвавшаяся на свободу стихия, плененная руками людей, не щадила никого и ничего, но гнев ее был недолог, и вот уже вода оставляла улицы, уходя в стоки, выталкивая на поверхность многочисленные трупы.
Несколько мгновений Жанна Биноева медлила, не решаясь ступить в колышущуюся муть, которая могла скрывать немало неприятных сюрпризов. И все же девушка решилась, и, заученным движением забросив за спину "калашникова", спрыгнула вниз, приземлившись – приводнившись – на удивление удачно. Только теперь она могла видеть, что стало с "автозаком", и поняла, что никто из ее конвоиров не мог остаться в живых. Кабину грузовика смяло гармошкой, вдвинув блок двигателя до самого сидения, так что водителя и его соседа просто размазало по салону, и можно было только надеяться, что погибли они без лишних мучений.
Осмотревшись по сторонам, Жанна решительно двинулась на юг, предположив, что так скорее покинет пределы города. Сейчас едва ли кому-то было дело до одетой в тюремную робу девушки явно неславянской внешности, тащившую на плече автомат, но вскоре все могло измениться. Оставляя за собой разоренные, разрушенные кварталы, жители которых только начали отходить от шока, сознавая, что все-таки остались живы, Жанна Биноева, осторожно ступая по залитой водой улице, уверенно шла к цели. Внезапная война многим принесла гибель, многим – горе, ей же – свободу, и девушка была готова в полной мере воспользоваться этим подарком судьбы. Пока она не знала, что будет делать потом, куда пойдет, вернется ли в Чечню, чтобы отыскать своих братьев и продолжить мстить. Это было не важно – сейчас Жанна просто наслаждалась свободой, о возвращении которой в какой-то миг уже отчаялась и думать, полностью покорившись воле рока.
Раз – приходит нам на марше приказ,
До Ла-Манша нам добраться за час,
Командира больше жизни любить,
Ну а янки – утопить!
Человек в грязном, порванном во многих местах о цепкие ветви густого кустарника летном комбинезоне, спотыкаясь и устало матерясь себе под нос, но при этом не ослабляя хватку на цевье короткоствольного АКС-74У, спускался-скатывался с крутого склона, держа путь к серой ленте шоссе, извивавшегося меж холмов. Капитан Сергей Кукушкин, несмотря на то, что очередной – последний – вылет его завершился весьма трагично, оставался жив, и не собирался слишком быстро признавать поражение. Да, недолгий полет и бой русского пилота окончился поражением. Его штурмовик Су-25Т, верный "Грач", стал жертвой ракет американского истребителя, но не только он отправился к земле – Сергей успел записать на свой счет первую и единственную пока победу в воздушном бою, один на один "завалив" тяжелый истребитель F-15C "Игл", и этим стоило гордиться. А пока сам пилот был еще жив, был способен сражаться, он верил, что эта победа не станет последним его успехом.
Тем, что Сергей остался в живых, почти невредимый, если не считать ссадин и ушибов, он был обязан целиком и полностью конструкторам катапультируемого кресла К-36Л. Система аварийного покидания самолета выполнила свою единственную задачу, ракетный двигатель выбросил пилота прочь из кабины смертельно раненого "Грача" за несколько секунд до того, как крылатая машина, окончательно потеряв управление, врезалась в землю, исчезнув в пламенном шаре мощнейшего взрыва. А затем, когда "Сухой", точнее, то, что от него осталось, уже догорало на земле, над головой пилота с треском развернулся парашютный купол, и падение замедлилось.
Приземление получилось не слишком удачным – капитан попал как раз в заросли кустарника, да еще и повернул ногу, неудачно ступив на твердую землю. Но это не мешало ему вытащить из кресла контейнер с носимым аварийным запасом, залогом выживания сбитого пилота на чужой и враждебной – а окрестности Грозного теперь становились таковой – территории. Быстро рассовав по карманам перевязочные пакеты, упаковки сухого пайка, Сергей примкнул к штатному "Калашникову" набитый патронами рожок, и лишь тогда понял, что готов продолжать бой. Первое поражение лишило его самолета, лишило "крыльев", но отнюдь не воли к победе.