– Если откроем шлюзы, вода уйдет в Дон, пострадают только те, кто живет на берегу, – нетерпеливо ответил инженер, для себя уже все решивший. – А если промедлим хотя бы несколько минут, затопит весь город. А тогда погибнут десятки тысяч. Десятки тысяч, понимаешь?!
Сейчас, когда под ударами огромной, в три человеческих роста, волны, уже рассыпались по кирпичику целые дома, еще можно было что-то предпринять, ослабив удар, направив излишек воды в русло Дона, наверняка погубив обитателей разбросанных вдоль берегов могучей реки станиц и поселков, но отведя беду от города. И времени на принятие решения оставалось все меньше.
– Давай, открывай шлюзы, – гаркнул главный инженер, теряя терпение. – Действуй!!!
Техник колебался не больше пяти секунд, затем рывком опустив рычаги, открывавшие огромные створки. Поток, более ничем не сдерживаемый, ворвался в шлюзовые камеры, выбрасывая на берег ждавшие своей очереди на переход из реки в Цимлянское водохранилище сухогрузы и теплоходы, и устремился в Дон. Река мгновенно вышла из берегов, приливные волны, поднимавшиеся стеной, смахивали в воду дома, раскатывая их по бревнышку, увлекали за собой автомобили, вырывали опоры мостов.
Получившая свободу стихия словно мстила людям за свой долгий плен, но месть ее сейчас была хотя бы отчасти управляемая. Удар пришелся в основном на малонаселенные районы, и хотя число жертв уже в первую минуту превысило тысячную отметку, худшего удалось избежать. В прочем, на долю Волгодонска, жители которого так никогда и не узнали имя человека, которому стали обязаны своими жизнями, досталось немало.
Двухметровая волна залила опустевшие улицы, подхватывая припаркованные легковушки и большегрузные фуры, отрывая от земли торговые палатки, врываясь в окна первых этажей. Водитель оказавшегося на ее пути "автозака" только и успел испуганно выругаться, инстинктивно выкручивая "баранку" и подставляя удару водяного тарана бронированный борт. Возможно, закаленная сталь и была способна выдержать обстрел из пулемета, но удар нескольких тонн воды смял стальные листы, поток закрутил "газик" в стремительном водовороте. Отыскав едва заметные бреши в стальном панцире фургона, вода немедленно хлынула внутрь, сбив с ног испуганно вскочившего конвоира, швырнув его на решетчатую переборку, заключенная, охваченная внезапным порывом, вскочила с жесткого сидения, обвив руками шею оглушенного ударом солдата, прижав его к решетке, сдавив и услышав булькающий хрип. Конвоир дернулся, не то пытаясь вырваться из захвата, не то уже в агонии, и вдруг обмяк.
Не мешкая, Жанна сорвала с его пояса связку ключей. "Автозак" крутило из стороны в сторону, подбрасывая на волнах, словно он совсем ничего не весил. Попасть ключом в скважину, расположенную, разумеется, с наружной стороны решетчатой двери, оказалось не просто, но девушка справилась, хоть и далеко не с первой попытки. Замок щелкнул, дверь распахнулась, и заключенная первым делом бросилась к автомату – привыкнув к оружию, она и сейчас думала именно о нем, ведь в этом и был залог свободы.
В тот миг, когда тонкие пальцы сомкнулись на рифленой рукоятке, конвоир вдруг дернулся, шумно вдохнув и рывком попытавшись подняться на ноги. Он почти встал, опираясь обеими руками о борта фургона, и даже сделал шаг к своей пленнице, но Жанна без колебаний ударила солдата ногой в живот, затем добавив рукояткой "калашникова" – использовать для этого складывающийся приклад было бесполезно – в висок, наверняка "вырубая" противника. Теперь между ней и желанной свободой оставалась только одна преграда – запертая снаружи бронированная дверь фургона. А ключи находились у начальника караула.
Что-то со скрежетом ударило в борт фургона, ощутимо отбрасывая следовавший по течению "автозак" в сторону. Стальные листы вдавило внутрь, с треском вылетели заклепки. Не удержавшись на ногах, Жанна отлетела в дальний угол, и только благодаря тому, что она наткнулась на безжизненное тело конвоира, невольно ставшего спасительным буфером, обошлось без серьезных травм. Охранник смягчил удар, и все же Жанна на несколько минут потеряла сознание, успев перед этим понять, что чувствует белье в барабане стиральной машины, запущенной на максимальные обороты. А когда девушка очнулась, то, едва открыв глаза, зажмурилась – дверь фургона сорвало с петель, в глаза мечом ударил яркий дневной свет, а слуха заключенной коснулся плеск волн. "Автозак" явно прекратил свой стремительный дрейф, за что-то зацепившись. Препятствия на пути к свободе больше не было.