– Выслать вперед разведку, – приказывал Белявский, руководивший своим воинством из чрева командно-штабной машины БМП-1КШ, следовавшей в отдалении от главных сил, танковых и мотострелковых батальонов, которым и предстояло крушить оборону врага… или давить его походные колонны, если противник окажется недостаточно расторопен. – Наступаем с предельной скоростью! Проверить готовность оружия! И, черт возьми, всем смотреть вверх!
Стальная лавина разворачивалась, направляясь навстречу неизвестности, по другую сторону которой ждал враг, возможно, еще не подозревавший о том, что час сражения близится с каждой минутой. Ревущий, лязгающий металлом поток, направляемый волей одного человека, должен был смести противника в могучем порыве, наконец, совершив справедливую месть. Никто не думал о том, чтобы отступить, никто не чувствовал страха, хотя каждый понимал, что, возможно, истекают последние часы его жизни. Чувства отступили на какое-то время, сменившись холодной решимостью, собранностью и закипавшим в сердцах гневом.
Командно-штабная машина, сгусток металла, в недрах которого полыхало пламя сгоравшего в цилиндрах мотора топлива, превратилась в нервный центр огромного, сложного, и чудовищно сильного организма, каким был танковый полк, спаянный сейчас единым желанием скорее вступить в бой и одержать победу, заставив врага обратиться в бегство.
– Первый батальон – в авангард, – приказал полковник Белявский, и радиоэфир, подхватив его слова, домчал их на своих волнах до командирского танка. – Выслать разведку! Будьте начеку – противник близко, и он может видеть нас с неба!
Тридцать танков, тридцать сухопутных броненосцев, кажется, способных проломить своей массой, своей огневой мощью любую оборону, изменили направление движения, превратившись в острие разящего клинка нацелившегося на еще невидимого глазу врага. Танкистам первыми предстояло вступить в бой, и, возможно, погибнув в схватке, расчистить путь к победе для своих товарищей. И к этому они были готовы. Фактически батальону предстояло провести разведку боем, вслепую выйдя на позиции врага, вызвав на себя его огонь, и тем прояснив обстановку для командования, которое уже решит, куда направить мощь оставшихся трех батальонов – мотострелкового и двух танковых – чтобы победа была достигнута.
– Зенитному дивизиону быть наготове, – продолжал напутствовать своих людей Белявский, чувствовавший в эти мгновения дрожь, трепет, охвативший все его существо. – Если появится их авиация, если они налетят слишком рано, вся надежда на вас! Вся надежда – на ближний бой, когда сброшенные их летчиками бомбы будут убивать больше янки, чем наших парней!
– Мы готовы! Пока способно стрелять хоть одно наше орудие, американцев над вашими головами не будет!
Полдюжины "Тунгусок", уникальных, но все же остававшихся творением человеческих рук, а не дарованным богами чудо-оружием, зенитных установок были единственной весомой защитой от угрозы с неба. "Тунгуски", да еще несколько десятков зенитных ракет "Игла" в руках мотострелков – вот и все, что идущий в решительную, и почти наверняка смертельную атаку полк мог противопоставить всей воздушной мощи врага, мощи, прежде играючи сокрушавшей целые государства, а теперь готовой обратиться против горстки храбрецов. Расчеты зенитных установок были готовы встретить врага точным огнем, но никто не верил всерьез, что бой за небеса удастся свести хотя бы к ничьей. И все же это не имело значения – полк наступал, и трудно было отыскать силу, способную остановить его удар, направляемый не только уверенными приказами командиров, но и сжигавшей бойцов яростью.
– Действовать в максимально высоком темпе, – наставлял своих подчиненных Белявский, с почти ощутимым нажимом произнося каждое слово. – Мы можем создать перевес сил в отдельном бою, хотя на самом деле преимущество на стороне врага, и этим воспользуемся. Опрокинем янки, раздавим их, и пойдем дальше, насколько хватит топлива и снарядов. Шанс уцелеть и победить – только в движении, иначе нас сомнут и уничтожат!
– Нас не хватит надолго, – невесело вздохнул Смолин. – Нет связи даже с командующим дивизией, тем более, с другими подразделениями. Не знаем, что творится слева и справа, не знаем, кто прикрывает наши тылы. Это не затянется долго!
– К черту все! Будем рвать им глотки, сколько сможем! Прихватим с собой побольше ублюдков! А что до тылов – главное знать, куда идти, где враг, а что творится позади, не так уж и важно!