– Закопаемся поглубже, и тогда черта с два они нас выковыряют отсюда, – пытаясь казаться уверенными, повторяли командиры, словам которых не верил почти никто, в том числе и сами они. – Главное – хорошенько подготовить позиции, чтоб быть готовыми к атаке с любого направления. У нас здесь нет ни флангов, ни тыла, всюду один фронт! Но чертовы русские обломают свои зубы об эту высоту, так что веселее, парни, дружнее работайте лопатами, и на День Независимости точно вернетесь домой, все увешанные медалями!
У них почти не было времени, чтобы создать нормальную оборону, толком укрепив позиции. Разведка сплоховала, враг оказался слишком близко, чтобы сделать хоть что-то серьезное, и все же слаженный труд подгоняемых не столько нервными приказами, сколько собственным страхом, пехотинцев, принес свои плоды. Из спешно вырытых укрытий на север, туда, откуда должен был явиться враг, уставились раструбы пусковых установок противотанковых ракет, мощных "Тоу" и легких "Джейвелин". Из рук в руки передавали увесистые цилиндры ручных гранатометов, змеились под ногами солдат набитые патронами пулеметные ленты, отовсюду звучал грозный лязг затворов. Они сделали все, что могли здесь и сейчас, и теперь оставалось только уповать на Бога и штурмовую авиацию, истово веря, что первый пошлет вторую именно сюда и именно сейчас, позволив простым американским парням прожить еще немного, возможно, даже увидев миг своей победы.
– Силы русских нам не известны, – сообщил командир батальона своим офицерам, собравшимся под открытым небом для энергичного инструктажа, который был скорее формальностью, чем необходимостью – каждый и так знал, что их ждет, и что делать. – Возможно, против нас выступит батальон, возможно – дивизия.
– Хватит и меньшего, – фыркнул командир одной из рот, занявшей уже позицию на правом фланге. – Их наводчики просто потренируются на нас, оттачивая свою меткость.
– Нас поддержат с воздуха, – уверенно произнес командующий. – Русским просто не позволят подойти к нашим позициям на дистанцию выстрела. Их вскоре обнаружат и уничтожат, и наше участие едва ли понадобится. Переждем все здесь, а потом двинемся дальше.
– К черту! Если они сунутся, мы их прикончим, сколько бы этих ублюдков ни появилось!
Командир батальона усмехнулся – не без гордости – услышав эти слова. Лучше уж такая безрассудная ярость, чем едва скрываемый страх и отчаяние, которому поддались уже очень многие. Да и могло ли быть иначе, если им, жалкой горстке, оторванной от своих, отделенной десятками миль от ближайшего боеспособного подразделения, предстояло стать заслоном на пути русской армады, быть может, сотен танков и бронемашин, армады, которая проедет по этому холму, даже не поняв, что кто-то пытается его оборонять.
– Готовьтесь к бою, господа, – отрезал командир. – Что бы ни случилось, мы не уйдем с этих позиций по своей воле! Мы сможем переломить этим выродкам хребет!
Бойцы, обливаясь потом, косясь друг на друга и на горизонт, затянувшийся уже колышущейся дымкой – становилось не по-весеннему жарко – продолжали терзать землю лопатам, и лишь несколько человек были избавлены от тяжкого труда. Расчеты противотанковых ракетных комплексов "Тоу" не отходили ни на шаг от пусковых установок, размещенных на надежных "Хаммерах". Четыре боевые машины, один противотанковый взвод, были основой обороны батальона, и на крепость этой обороны никто всерьез не рассчитывал. А рядом с их позициями возвышались над гребнем холма установленные на треножных опорах радары AN/PPS-5A. Портативные локаторы, способные обнаруживать наземные цели за полтора десятка миль, непрерывно посылали сканирующие лучи вниз по склону холма, и операторы до рези в глазах вглядывались в мерцание мониторов, ожидая в любой миг увидеть там отметки, обозначающие вражеские танки.
Работа кипела, и с каждой ушедшей в небытие секундой солдаты, многие из которых, наплевав на все правила, сбрасывали не только бронежилеты, но и всю форму, обнажая жилистые торсы, копали все яростнее. А тем временем беспилотный разведчик RQ-1A "Предейтор" преодолел уже два десятка миль, неторопливо планируя над степью, раскинув узкие прямые крылья. Легкий, почти игрушечный самолет, сделанный не из традиционного дюраля или стали, а из пластика, чем еще больше напоминал игрушку, позволял отслеживать происходящее на несколько миль вокруг.
На самом деле при взгляде с земли казавшийся хрупким и маленьким самолет весил больше тонны, и благодаря сложному комплексу разведывательного оборудования, которое он нес, операторы, находившиеся сейчас на станции управления в Тбилиси, прямо на летном поле столичного аэропорта, могли видеть все, что творилось на земле, в мельчайших деталях. Сейчас, при свете солнца, инфракрасная камера, входившая в этот набор, едва ли могла потребоваться, но две телевизионные камеры DLTV, а, главное, радар, позволяли вести наблюдение не только за техникой, но даже за отдельными людьми.