– Меняем курс, – приказал "командир экипажа", старший из двух операторов, сидевших перед мониторами, сжимая в руках штурвалы, такие же, как в кабинах настоящих самолетов. Только эта кабина, мобильная станция управления, находилась в кузове "Хаммера", над которым топорщились "усы" многочисленных антенн. – Следуем в квадрат Браво-семь.
– Есть Браво-семь. Выполняю!
Радиокомандная система управления надежно связывала "Хищника", действовавшего почти на пределе дальности, с грузинской столицей, и беспилотник немедленно отозвался на движение штурвала, заваливаясь на правое крыло и выполняя плавный разворот. Беспилотник мог действовать и по заранее заложенной в него программе, выполняя полет по маршруту, но сейчас операторы взяли управление на себя.
"Предейтор" обследовал квадрат за квадратом, кружа над степью. Один виток следовал за другим, беспилотник прочесывал равнину, двигаясь по спирали, основанием которой стал занятый пехотным батальоном холм. Объективы камер, установленных на оснащенной гироскопическими стабилизаторами платформе под фюзеляжем, неустанно шарили своими "взглядами" по серой равнине, затянутой пыльной дымкой. Радар вновь и вновь протягивал свои "щупальца" к земле, словно пытаясь нашарить то, что невозможно увидеть простым взглядом, пусть даже и многократно усиленным и обостренным сложнейшей электроникой.
– Что-то есть, – командир "экипажа" напрягся, увидев мелькнувшую в кадре завесу пыли где-то у самого горизонта. Здесь, в казавшейся абсолютно безжизненной степи, это могло означать только одно. – Подняться на две тысячи футов!
Его напарник послушно потянул на себя штурвал, заставляя воздушного "Хищника" выйти из-под надежной защиты холмов и прочих складок местности, став видимым не только для человеческого глаза, но и для радаров, в том числе тех, что управляли огнем зенитных орудий и ракетами "земля-воздух".
– О, дьявол! – Операторам предстала картина, потрясшая своей масштабностью. По степи, вытянувшись от горизонта до горизонта, ползла стальная лента, состоявшая из множества боевых машин, походивших даже с этой не очень большой высоты на безобидных букашек. Казалось, это перекочевывает многочисленная семья трудолюбивых муравьев, подыскивающих себе новый дом.
– Чертовы русские! Это танки, – вытаращив глаза в монитор, полушепотом произнес второй "пилот", встревожено покосившись на своего командира. – Несколько десятков танков!
– Несколько сотен! И все это вскоре достигнет позиций легкой пехоты!
Огромная масса брони и резины с быстротой, поражавшей воображение, перемещалась на юг, захлестывая невысокие холмы. Из поднебесья ползущие по равнине танки и бронемашины казались крохотными коробочками, безобидными игрушками, но те, кто видел их сейчас, представляли заключенную в их бронированных корпусах мощь.
"Предейтор" не имел прямой связи с позициями пехотного батальона – вся информация шла на станцию управления, и только потом могла поступить к действительно заинтересованным пользователям, чья жизни порой зависели от вовремя увиденной "картинки". На то, чтобы передать данные, требовалось ничтожное по человеческим меркам время, но эти минуты оказались решающими. В тот миг, когда донесение получили в штабе батальона, над головами его бойцов уже гремели взрывы, и раскаленный свинец вспахивал высохшую землю, щедро напитывая ее еще кипящей кровью.
Единственной мыслью, что всерьез беспокоила командира танкового батальона, высланного вперед главных сил полка Двадцать первой гвардейской мотострелковой дивизии, был остаток топлива в баках боевых машин. Танки Т-90 могли преодолевать на одной заправке шесть сотен верст по шоссе, по бездорожью, пусть даже и такому удобному для многотонных машин, как эта степь – несколько меньше, и значительная часть этого пути осталась уже позади.
Баки стремительно и неумолимо пустели, а рассчитывать на то, что удастся наполнить их вновь, было попросту глупо. Тыла отныне не существовало, оставалось полагаться лишь на самих себя, и здесь надежды почти не осталось. И все же танки, рыча дизельными двигателями, упорно продвигались вперед с проворством, почти невероятным для их массы и внушительных габаритов. Этот марш мог прерваться лишь тогда, когда горючее иссякнет окончательно, и тогда танки замрут посреди степи, превратившись в безжизненные куски медленно остывающего металла… и в прекрасные мишени для пилотов американских штурмовиков.
– Алмаз, я Гранит, – щелкнув тангеткой радиостанции Р-163-50К, произнес командир, приблизив ко рту микрофон. – Покидаю квадрат десять-сорок один, следую на юг. Противника не наблюдаю! Как понял меня, Алмаз? Прием!
Коротковолновая радиостанция, которой был оснащен командирский танк Т-90К, позволяла вести переговоры с теми, кто находился в двух с половиной сотнях километров, и офицер был почти уверен, что его услышат. Расчет оправдался полностью – даже теперь, когда шквал помех, забивших эфир, не ослабевал, а, напротив, кажется, становился все сильнее, сообщение дошло до адресата.