Мэтью Камински всматривался в карту, точно ждал, что она начнет меняться сама. Но стрелы, основание которых находилось на севере, от слияния Волги и Дона, все так же тянулись к предгорьям Кавказа, когтями впиваясь в коммуникации наступавшей Десятой легкой пехотной дивизии. Прежде похожи на прямые клинки мечей, стрелы теперь криво изгибались, точно какие-то арабские скимитары, угрожая отсечь вырвавшиеся далеко на север пехотные батальоны от запаздывавших тылов. Три русские дивизии, прорываясь сквозь огонь штурмовиков, наступали, несли потери, но все равно не останавливались. Словно три головы мифического дракона, они надвигались на Грозный, где покорно ждали своей участи бойцы Сто первой воздушно-штурмовой, уже переставшие надеяться на то, что помощь к ним придет.
– Безумцы упорно идут вперед, навстречу собственной смерти, хотя лучше для всех было бы уже сложить оружие, сохранив свои жизни, – мрачно промолвил генерал Камински, тяжко вздохнув. – Но, кажется, жизни то эти русские ценят меньше всего на свете. Они уже проиграли, уступили нам инициативу, потеряли господство в воздухе, но все еще надеются на реванш, на победу. Русские командиры, кажется, просто не понимают, какова обстановка в действительности, они верят в помощь, и, черт возьми, они действительно могут сейчас опрокинуть наши войска, вырвав победу из наших рук! Этого невозможно допустить ни при каких обстоятельствах!
Сюда, в Тбилиси, в штаб южной группы войск, стекалась информация со всей линии фронта. Каждый, командир наступавшей по раскаленным степям пехотной роты, оператор одного из многочисленных беспилотников "Хищник", специалисты спутниковой разведки, видели часть происходящего, исправно сообщая обо всем на командный пункт, а уже здесь, подобно диковинной мозаике, из мельчайших порой кусочков скалывалась цельная картина. И то, что видел Мэтью Камински, едва ли могло его радовать.
– Доложите обстановку! – Командующий южной группировкой обратился к своему заместителю, застывшему возле огромной карты в ожидании распоряжений шефа.
– Противник стремительно продвигается в направлении столицы Чечни. Механизированные дивизии обходят город восточнее и западнее, явно с расчетом взять Грозный в кольцо, – послушно сообщил штабной офицер, водя по карте указкой. Он старался говорить кратко и по существу, излагая факты и предоставляя возможность офицерам с большим числом звезд на погонах делать выводы. – По центру наступает танковая дивизия, главная ударная сила русских. Их потери точно нам не известны, хотя они и достаточно велики. Пилоты штурмовиков докладывают о десятках уничтоженных русских танков и бронемашин. Но большую часть своей техники русские просто бросили, когда у нее кончилось топливо в баках. Без снабжения они не протянут долго, сэр!
– Мы уже потеряли целый батальон, пять сотен солдат, – взорвался командующий Десятой пехотной. – Черт побери, лейтенант, это уже поражение, как вы не понимаете?! Пятьсот человек сгинули в этой степи за какой-то час! За все время иракской кампании мы не несли таких потерь! И у русских хватит снарядов и горючего, чтобы наши потери возросли десятикратно. У нас нет единой обороны, чтобы остановить их танки, а все атаки штурмовиков подобны булавочным уколам – могут разозлить русских еще больше, но никогда не остановят!
Мэтью Камински чувствовал страх перед неизбежностью. Он просчитался, и теперь пожинал плоды своей ошибки. Наверное, это начала сказываться накопившаяся за минувшие бессонные часы усталость, побороть которую ни в силах уже были ни крепчайший, точно деготь, кофе, ни стимуляторы, которые генерал глотал горстями, не задумываясь о последствиях. Мысли, прежде стремительные, теперь словно пробирались сквозь какую-то паутину, вязкое желе, скорость реакции замедлилась, решения уже не приходили сами собой, требовалось прилагать все большие усилия, чтобы просто понимать, о чем докладывают многочисленные помощники. И враг каким-то шестым чувством смог ощутить этот надлом, воспользовавшись слабостью Камински немедленно.
Противник действовал решительно, нагло, не считаясь с потерями. Русские, оставляя за своей спиной шлейф подбитых или просто израсходовавших запас топлива танков и бронемашин, находились в полутора сотнях миль от границы, и между ними и штабом в Тбилиси не было ничего, кроме разбросанных на огромном пространстве между Каспием и Черным морем батальонов, сил которых не могло хватить ни на то, чтобы остановить удар врага, ни даже чтобы хоть немного замедлить его наступление, дав драгоценное время.
– Авиация должна постоянно находиться над колоннами русских танков, – приказал Камински. – Если они выйдут к границе, то едва ли теперь остановятся. Они дойдут до Тбилиси, будь я проклят! Мы разбудили спящего великана, и нужно прикончить ублюдка как можно быстрее, пока он не проснулся окончательно и не раздавил нас в лепешку!