Командующий южной ударной группировкой чувствовал, что настает решающий час. Русские показали зубы, но это был бросок смертельно раненого зверя. Они лишились тыла, лишились баз снабжения, и наступательный порыв должен был вот-вот выдохнуться. Противник прибыл на границу для участия в маневрах, и едва ли тащил на себе боеприпасов и топлива для затяжной войны, а тыловые базы теперь были недоступны, после того, как точно сброшенные бомбы обрушили мосты через Волгу и Дон.
Все закончится через пару часов. Танки просто встанут посреди степи, так что на эти бесполезные глыбы металла будет жалко тратить дорогущие ракеты. Силы врага, хоть и казался он грозным, почти непобедимым, были на исходе, нужно только вымотать его, сдержать, заставить совершить лишнее усилие, расходуя боеприпасы и топливо. Но как раз для этого в распоряжении самого генерала Камински сил попросту не оставалось.
– Займите позиции, соберите всех, кто есть, Элайджа, – настаивал командующий Десятой пехотной, которому приходилось сейчас, быть может, стократ тяжелее, чем любому из его офицеров, чем самому Хоупу, наблюдая с безопасного расстояния, как погибают его бойцы. – Вы должны сковать действия противника, стянуть к себе его силы. Мы поможем авиацией, не сомневайтесь! Да ни один русский танк просто не доберется до ваших позиций, его уничтожат намного раньше!
– Вы недооцениваете ситуацию, Мэтью, из вашего штаба все кажется намного лучше, чем есть на самом деле. Через два, в лучшем случае, через три часа, мы увидим в прорезях прицелов русские танки. Даже если дивизия вступить в бой частями, отдельными полками или батальонами, они нас раздавят, измотают, а потом сбросят в Терек и по нашим трупам двинутся дальше. И потому, Мэтью, я предлагаю самим отойти за реку сейчас же, уничтожив за собой все переправы. Это замедлит продвижение русских, они сконцентрируют на берегах Терека большие массы своей техники, которые станут идеальной мишенью для нашей авиации. Штурмовикам не придется охотиться за отдельными танками по всей степи, и мы просто сожжем русских! Ну а мосты потом наведем новые!
– Река едва ли станет серьезным препятствием, – выражая несогласие, помотал головой генерал Камински, хотя его собеседник и не мог видеть этот жест, выражавший, кажется, нечто большее, чем обычное сомнение. – Инженерные части русских быстро наведут временные переправы, у них для этого есть все необходимое – и техника, и немалый опыт. Мы только ненадолго замедлим наступление, при этом оставив значительную территорию врагу.
– Главное, они не смогут войти в Грозный, десантники проживут достаточно, чтобы мы смогли вытащить их из этого пекла. Нам ни к чему территория – русское небо принадлежит нашим парням из ВВС, и это главное!
– Мы пролили уже достаточно крови американских солдат, чтобы уходить с занятых территорий, а потом снова отбивать их. Вы останетесь на занятых рубежах, Элайджа, и остановите русских! Это приказ, и больше я не потерплю возражений!
На алтарь победы было принесено уже достаточно человеческих жизней, и Мэтью Камински думал об участи еще одного батальона со странным спокойствием. Люди окончательно превратились в фишки, и, пожертвовав одной из них, можно было в следующей партии добиться победы. А победа для генерала Камински стала всем.
– Что ж, мы выполним этот приказ, Мэтью, – после недолгой паузы произнес Элайджа Хоуп. – И станем смазкой для гусениц русских танков. Нам не выстоять, – с расстановкой вымолвил он.
– Мне некем вас усилить, – горько, уже не скрывая истинных чувств, сказал в ответ, уставившись в бездонную черноту монитора. – Полагайтесь лишь на себя, да еще на парней из Военно-воздушных сил, Элайджа, а мы все здесь будем молиться, чтобы удача в этом бою оказалась на вашей стороне.
– Верно, Мэтью, если играть против русских по их правилам, на равных, вы бессильны. Но правила должны устанавливать мы! Мы можем уничтожить их гораздо быстрее и с меньшими усилиями, сохранив сотни, тысячи жизней. Вы можете помочь всем, только отыщите в себе ту самую решимость, какой ждете от нас!
Элайдже Хоупу, заговорившему вдруг с мрачным воодушевлением, хватило всего нескольких слов – он звучали, точно удары набата, в полнейшей тишине – чтобы изложить свой план, бесхитростный, жестокий… и эффективный. Спустя несколько минут замысел командира Третьего бронекавалерийского полка был известен командующему операцией "Доблестный удар". Эффект, произведенный им в Вильнюсе, оказался не менее ошеломляющим. А в ставропольских степях продолжала литься кровь.