Перед Новым годом привез подарки — братьям бочонок мозельского вина, Марии — породистого жеребца с богатым убором. Расспрашивал об успехах, особо выделил младшего, Антиоха.
Он знал его с десятилетнего возраста. Записанный солдатом в Петровскую гвардию, мальчик на смотре преподнес царю проповедь, сочиненную им на греческом и переведенную на русский. Петр стал читать, и так ему понравилась, что тут же повез Антиоха в монастырскую церковь и поставил там читать проповедь прихожанам. С той поры не упускал мальчика из виду.
Нынче Антиох попросил позволения прочесть монарху свои переводы стихов греческого мудреца Солона. Государь слушал с удовольствием: «…Я, словно волк, вертелся среди стаи псов».
Этим строкам усмешливо покивал. Потом Антиох прочитал собственное сатирическое стихотворение. Щеки его пылали. Петр смотрел с удовольствием и печалью. Мария понимала, что шестнадцатилетний красавец, кипящий волнением и счастьем, вызвал у государя тоску о наследнике.
Подавали золотистых форелей, украшенных раками и деликатесом — прозрачными кружками лимонов. Мария сильным счастливым голосом спела молдавскую застольную. Государь вина не пил, врачи настрого запретили, зато подносил всем, изображая голландского трактирщика. Подносил без обычной принуды, сыпал прибаутками, весельем зажег Марию, она пошла танцевать с Антиохом, старший брат играл на скрипке. На следующий танец Петр вызвался сам, но танцевал недолго, помешала боль в боку.
Прилег на диван. Братья удалились. Мария присела у него в ногах. Когда Петру стало легче, перешли в спальню. Мария разделась за пологом, вышла в короткой рубашке, босиком, с распущенными волосами. Петр любил перебирать их скользкую шелковистость. Волосы были без той крашеной жгучести, что у Екатерины. Все же Мария напоминала молодую Екатерину, отличие было в тонко выписанных чертах. Сказывалась порода, осанка тоже давала знать, подчеркивала фигуру.
Петр обнял ее, прижал к себе, она прильнула с готовностью, более всего любя эти минуты подступающего желания, по–всякому стараясь продлить их, оттянуть его нетерпение. Иногда удавалось вовлечь его в эту игру, иногда грубо обрывал, не считаясь с тем, чего хочет она, брал без ласки, без волнения, как прочих баб. Только что он слушал ее с интересом, был благодарен, учтив, она была особенной женщиной, а эта в постели — просто та, что подвернулась, не событие, такая, как все.
Были случаи, когда в постели она продолжала пребывать для него княжной Марией, той, что становилась все любезнее его душе и сердцу.
