Из этих ворот вышли остатки шведского гарнизона. Картина была красочная. Петр в темно–зеленом мундире стоял с огромным золоченым ключом. Шведские солдаты — кто перевязанный, кто хромая, опаленные, грязные, заросшие — тащили четыре чугунные пушки, столько им разрешили взять. Ружья висят дулами вниз. Небритые щеки оттопырены. При изготовке к стрельбе пули клали в рот, обе руки заняты. Знакомый Петру барабанщик шел под знаменем. Барабан его молчал. Шествие замыкали дамы. Они тащили узлы. Последними шагали, опустив головы, шведские офицеры. Санитары везли на повозках раненых.
Строй русских солдат во главе с Шереметевым и Петром отдавал честь стойким защитникам крепости. Их осталось всего восемьдесят человек. В знак высшего уважения шведам разрешалось взять с собою личное оружие, офицерам — шпаги.
Тут же Петр велел переименовать крепость в Шлиссельбург (Ключ–город), дать ей новый флаг, герб и наградить всех медалями.
История приписывает победу двум полководцам — Шереметеву и Репнину — ну и, разумеется, Петру.
Победа многому научила и офицеров, и солдат, и самого царя, ему навсегда запомнился миг его слабости.
Уже спустя неделю были выбиты медали в честь взятия Нотебурга: изображен был Петр и осада крепости.
Глава седьмая
ПЕРЕВОДИТЬ ПОЛНОСТЬЮ
Интересная была у Молочкова манера — никаких вступлений, вводных слов. Из него вдруг вырывалось, иногда с середины, не сразу поймешь к чему, с чего началось:
— …Заказали ее перевод монаху Гавриилу Бужинскому. С этой книгой получилось любопытное недоразумение. Называлась она «Введение в историю европейскую». Лично Петр заказал. По разным художествам он отбирал заграничные книги для перевода. По географии, архитектуре, о делании фейерверков, по садоводству, по анатомии. Все называлось художеством. Монах старался как мог, немецкий знал хорошо, и через несколько месяцев труд был завершен. Он взял рукопись, отправился во дворец на прием, ожидая царской благодарности, потому что сделана работа раньше срока. Время было послеобеденное, царь, отдохнув, вышел в приемную. Обходил, здороваясь, дойдя до монаха, спросил, скоро ли он кончит перевод. Вопрос был кстати. Перевод готов, отвечал монах, радуясь предстоящей похвале. Петр с довольным видом взял рукопись, стал листать. Листал, явно отыскивая какое–то место. Найдя, стал читать. И тут монах увидел, как лицо государя начало мрачнеть, брови грозно сошлись.
— Что я тебе приказывал сделать с этой книгой?
— Перевести.
