Давно он пришел к выводу, что, с точки зрения мировой цивилизации, наше существование является вредным, мы не имеем права пользоваться этой страной, следовало бы отнять у нас земли, наличие в мире такого бесхозяйственного государства экономически неоправданно. Пустая Сибирь, неосвоенный север… Будь его воля, он не побоялся бы призвать к нам чужеземцев, хоть японцев, хоть немцев, чтобы они навели порядок.
— Меня в Германии немец спросил, откуда я. Узнав, что из России, похлопал по плечу, сказал, смеясь: «Вотка! Давай. Давай!» — вот их представление о нас. Мне стыдно, что я из России. Глупая страна. Столько умных людей, а страна — дура.
— Наша страна дала миру Толстого, Достоевского, Чайковского, — стал перечислять Антон Осипович.
Профессор вежливо кивал, потом сказал:
— Ничего она не дала. Все они вопреки России произошли. Россия всех своих гениев душила. Таланта у нас терпеть не могут, либо запретят, либо до петли доведут. Позвольте вам процитировать классика Щедрина: ««Это что за страна?» — спросил приезжий. — «Это не страна, — ответили ему, — это Россия»».
Люди холопского звания
Сущие псы иногда,
Чем тяжелей наказанье,
Тем им милей господа.
Могу Лермонтова, могу Толстого, могу Горького цитировать — они все знали цену России. Вы читали сочинение Мережковского «Грядущий хам», так вот — это мы. Хам пришел и явил миру свою харю. Это еще цветочки. Мы ж никого не любим, ни один народ не чтим. Поляков презираем — что они могут? Немцы — терпеть их не можем, смеемся над их аккуратностью — мещане, бездуховные, скупые. Все иностранцы плохие, все ниже нас, жмоты, подозрительные. Не любим иностранцев, и завидуем им, и заискиваем. Я крем купил, наш крем, а название по–английски, и то с ошибкой.
— За такие высказывания раньше давали срок, — сказал Антон Осипович, — да и нынче можно привлечь по клевете. При этой идеологии зачем сидеть в России, уехали бы за границу.
— Это правильный вопрос, — без всякой обиды отвечал профессор. Он не раз подумывал об отъезде, тем более что дочь его с мужем уехали в Германию, там они устроились и работают врачами. Но уехать — значит сдаться, перечеркнуть свою многолетнюю борьбу. Нет, лучше, как говорится, пасть на поле боя. Победа ему не светит, но и бегством себя марать неохота.
Тут неожиданно Гераскин выступил — он своих сыновей определил в английскую школу, чтобы язык знали и при первой возможности отправились за границу. Спасать надо от наркоты, от бандитов, от заразы всякой, Россия больна во всех смыслах.
