С одной стороны, он все знал, но постоянно этим хвастался. Поэтому, стоило ему прийти в магазин, как он начинал расспрашивать дядю об остальных покупателях.
— Как там поживает Рюгава?
— А, в последнее время не заходил. Раньше хотя бы раз в две недели обязательно захаживал.
— Не заболел ли он?
— Буду спокоен, когда он снова придет.
— А что профессор Курусу? Такой жулик: покупает книги с научной стипендии.
— Он приходил два дня назад.
— А что с Ямамото? Он раньше хвастался, что у него в библиотеке уже пятьдесят тысяч книг. Но я уверен, что он привирает.
И все в таком роде.
Разговор всегда заканчивался так:
— Но все стареют. А что этой лавке делать без новых клиентов?
— Действительно.
И они с дядей смеялись, словно услышали какую-то глупость. Они каждый раз говорили одно и то же. Я постоянно удивлялась, как им хватает терпения.
Но в господине Сабу я с самого начала немного сомневалась. Что он вообще за человек?
Он только самонадеянно высказывался обо всех посетителях района, и с ним всегда можно было столкнуться в той или иной части Дзимботё вне зависимости от времени суток. Он постоянно был свободен, и я ни разу не видела его за работой. К тому же он, пусть и за маленькие суммы, но с незапамятных времен покупает книги. Если он не живет в довольно большом доме, то где же он их складирует? Также оставалось загадкой, почему у него такая красивая жена, которой идет традиционная одежда.
У меня всплывал и еще один закономерный вопрос. Кем работает господин Сабу? Если подумать, он был самой загадочной личностью.
С господином Сабу мы уже давно общались не как с покупателем. Дядя, наверное, не рассердится, если задать ему пару вопросов.
И я, потягивая из кружки чай, вступила в их диалог:
— Господин Сабу, могу я спросить?
— Что это вдруг?
— Ну, кем вы работаете? Вы говорите, что все слоняются без дела, а сами разве не этим занимаетесь?
Господин Сабу, словно давно ожидая моего вопроса, приподнял уголки губ, точно детектив из остросюжетного рассказа, и ухмыльнулся. Мне это подействовало на нервы.
— Хочешь знать?
Он встал со стула и приблизился ко мне. Невероятно раздражающе.
— Да.
Я уже пожалела, что начала этот разговор, но кивнула, как того явно хотел господин Сабу. Беседовать с ним было невероятно утомительно.
— Очень хочешь узнать?
— Ну, не прямо так сильно.
— О, какая ты бессердечная.
— Да бросьте. Я просто хочу узнать, и все. Если не расскажете, то я сегодня не усну. Ну?
— Правда?
— Да, я очень хочу узнать. Ну, чем вы занимаетесь? — навязчиво спросила я, на что господин Сабу довольно кивнул и, стоя рядом, прошептал:
— Не ска-жу.
Я открыла рот, словно золотая рыбка. Глядя на мою реакцию, он, держась за живот, расхохотался.
— Минутку…
Какой же он вредный. Совсем ни во что меня не ставит.
— Как это понимать?
— Вот ведь выкинул шутку.
— Каков старик… Дядя, а вы знаете?
— А, ну, вроде…
— Нет, Сатору! — господин Сабу торопливо остановил дядю и резко покачал головой. — Ей еще рано знать.
— Ай-ай, как невежливо.
— Что? О чем вы?
— Мужчина более интересен, если в нем есть доля загадки. Поэтому я не расскажу тебе. Лучше я тебе буду сниться, а ты — мучиться от любопытства.
— Отвратительно. Мне уже совсем не интересно.
— Хм, вот упрямица.
— Это и правда уже не имеет значения. Больше не буду спрашивать, — разочарованно протянула я.
— Что ж, я вдоволь посмеялся над Такако, можно и уходить.
Господин Сабу одним глотком допил остатки чая и направился к выходу, продолжая странно посмеиваться.
— Ох, ну что это за человек такой, — изумилась я.
На этот раз дядя со мной согласился:
— Да, он странный.
В самом деле, в этом магазине собираются одни чудаки.
— А где Дзиро? — неожиданно заволновался дядя вечером. Громкий голос эхом разнесся по маленькому магазинчику. — Нигде не могу найти после возвращения из доставки.
— Не знаю, — резко ответила я, когда меня, тихо читающую книгу, прервали. Обычно дядя разговаривал спокойно, если кто-то читал. Ему совсем не свойственно такое поведение.
Мне всегда было хорошо в лавке Морисаки, но надоедливость дяди — точно ложка дегтя в бочке меда. Еще когда я жила здесь, дядя постоянно наведывался в больницу из-за больной поясницы, поэтому мы мало проводили времени вместе. Но теперь мы всегда были вдвоем, и я невольно стала его собеседницей. Плохо, конечно, воспринимать его как обузу, ведь это его магазин, но он допытывался до любой мелочи, поэтому такие вот вспышки раз в день, но обязательно случались.
— Он все время был здесь, пока я не ушел!
Причитая, дядя расхаживал по магазину, подошел за кассу, где сидела я, и беспардонно начал обыскивать все вокруг.
— Я же сказала, что не знаю. Наверное, сами куда-то переложили.
— Для меня сейчас Дзиро дороже жизни. Разве можно с ним так плохо обращаться?
Треща без умолку, дядя вдруг воскликнул: «О!» — и побежал на второй этаж. Шум и возня были слышны даже внизу.
— Ну какова эта Момоко!
Некоторое время спустя дядя вернулся, прижимая к груди коричневый дзабутон[8]. Я не знаю ни одного взрослого, кроме него, кто будет поднимать такой шум из-за какого-то дзабутона.
