В какой-то момент случилось то, чем пугали подруги. Может быть, дело было в нежности Брига и его желании разделить с ней каждое мгновение, поэтому Рони почти не почувствовала боли? Потому что ему так важно было, чтобы ей было хорошо с ним?
Неловко? Нет, смущения и неловкости Рони не испытывала совсем. Разве нужно смущаться собственного тела?
Сомнения нашли дорогу в её душу потом, когда она лежала на груди Брига, едва касаясь пальцами его лица, исследуя подбородок, губы, нос. Он жмурился от щекотки и улыбался, как кот — длинный, худой и довольный.
— У тебя было много девчонок? — спросила она, сама не понимая — зачем?
— Это имеет значение?
Вот что он должен был ей ответить? Понятно же, что она у него не первая, и неужели это ревность заставляет ее говорить глупости?
— Ворвался, покорил, совратил и теперь исчезнешь, празднуя победу?
Бриг приподнял голову, окидывая Рони почти возмущенным взглядом.
— Ты все-таки умеешь испортить момент.
Он откинулся обратно на диван, прижал девушку к себе, впечатав её голову в свою грудь, словно хотел закрыть ей рот.
— Такая дурная девчонка у меня одна. И вообще одна. Никого больше нет сейчас. И не будет.
Самым невероятным было то, что Рони чувствовала, что Бриг не врет. И широко улыбнувшись, она потянулась к нему, чтобы поцеловать, когда перед глазами оказались часы, стоявшие на столе.
— Время! — прошептала, она, округлив от страха глаза так, что Бриг резко привстал и обернулся.
— Черт!
Парень вскочил с дивана и стал носиться по комнате, собирая свою одежду.
— Черт! Черт!
Рони уже влезла в свой халатик и поправляла перед зеркалом волосы.
— Черт! Черт! Черт!
Бриг с трудом впихнулся в женские брюки и блузку, но внушительная вставка впереди заваливалась на бок, а времени на макияж совсем не было.
Схватив в охапку парик и вывалившуюся на пол грудь, Бриг быстро, жадно поцеловал Рони, и они побежали вдвоем к входной двери.
— Как ты по улице пойдешь в таком виде? — закричала она ему вслед.
Но парень уже исчезал за поворотом чужого сада. И вовремя, потому что на улице показалась машина Таймеров.
Рони захлопнула дверь и унеслась к себе в комнату — скрывать следы того, что в комнате занимались не только решением математических задач, и она едва успела застыть перед телевизором, когда открылась дверь, и в проходе показался отец.
— Вы уже вернулись? — спросила Рони, с трудом скрывая волнение.
— Да, а где твоя подруга?
— Тина? Уже ушла. Давно. Мы хорошо приготовились к тестам на завтра.
— Я рад, — ответил отец и закрыл за собой дверь.
На следующее утро Рони долго прихорашивалась перед выходом из дома. Ей хотелось выглядеть по-особому. Не просто хорошо, а удивительно хорошо.
Ведь когда девушка становится женщиной, меняется не только она сама, а весь мир открывается для нее по-новому. Рони не знала, откуда у нее была такая уверенность, и каким образом должен открыться ничего не подозревающий об изменениях в её жизни мир, но бросив на себя последний оценивающий взгляд в зеркало, она решила, что откроется. И осталась довольна собой.
И в зеркале, и без него.
Если бы Линда Таймер не была увлечена чтением нового рецепта в журнале по домоводству, то смогла бы заподозрить что-то неладное, заметив, каким взглядом посмотрела на нее дочь, прежде чем схватить тост и исчезнуть за дверью. Этот взгляд был изучающим, словно Рони впервые видела свою мать или же старалась отмерить по ней собственные ощущения. Это был взгляд не девушки на взрослую женщину, но молоденькой женщины, сравнивающей себя с другой. Примеряющей на себя свой новый статус.
Медленно шагая по улице в сторону колледжа, Рони осматривалась по сторонам, словно впервые попала в город. Заметных перемен не было, но это её нисколько не огорчило.
На душе было легко, безмятежно, а еще появилось чувство наполненности, словно в головоломке под названием Рони Таймер не хватало одного последнего куска, и он, наконец, нашелся и встал на свое место, завершив картинку. Наверное, мир все-таки изменился, хотя бы тем, что в нем оказалось очень много взрослых. И, проводя быстрым взглядом по женским лицам, Рони ловила себя на том, что невольно задается вопросом, а было ли им так же хорошо, как и ей.
Иногда из-за случайной ветки широкого куста или от толчка неуклюжего прохожего в душе появлялся легкий страх — не поспешила ли она, не сделала ли ошибку? Но, быстро появляясь, сомнения так же стремительно исчезали, оставляя душу и разум Рони для наблюдений за миром и приятных размышлений.
Среди девчонок разговоры о потере девственности случались часто. Сначала теоретические, потом среди болтавших все больше появлялись те, кто говорил об этом не понаслышке. Но на переменах, в коридорах и в укромных углах школьного сада тема не теряла популярности. Особенно часто пыталась просветить Рони на интимные темы Дейзи. Ре могла быть даже слишком откровенной в своем стремлении выглядеть опытной и избалованной вниманием и хорошими партнерами.
