– Вот и замечательно,– сказала Наталья Владимировна.– Рита всегда была хорошей девочкой. Теперь вот и работать будете вместе.
Едва она договорила, как зазвонил её телефон. Наталья Владимировна взяла трубку. Надпись на экране сообщала, что это Екатерина Сергеевна жаждет общения. Испустив тяжёлый вздох, несчастная женщина нажала кнопку вызова.
– Наташка, это ты?– закричал телефон голосом глуховатой на оба уха соседки.
– А кому ты звонишь?– спросила Наталья Владимировна.
– Тебе,– удивлённо ответила Екатерина Сергеевна.
– Ну, значит, это я.
Екатерина Сергеевна выпала на несколько секунд из общения, пытаясь переварить услышанное, а потом продолжила беседу:
– Я что звоню-то? Как там Юлька?
– Да нормально. Ей сегодня новую работу предложили.
– Хэ!– издала радостный возглас Екатерина Сергеевна.– Подействовал ритуал-то! А ты говорила, что не надо Агафона! Агафон ещё никогда не подводил!
– Кать, ну причём здесь это? Просто Юлькина подруга искала себе продавца. Вот и всё.
– Не скажи,– возразила та.– Могла ведь и не предложить. Это её высшие силы направили.
Наталья Владимировна как всегда сдалась первой:
– Хорошо, пусть будут высшие силы.
Екатерину Сергеевну эти слова успокоили, и она, с чувством выполненного долга, распрощалась.
Шесть дней пролетели, как одно мгновение. И вот настал он – день Х. Именно сегодня – по крайней мере на это надеялась Екатерина Сергеевна – должны были рухнуть злые чары, лишившие Юльку счастливой личной жизни.
Для начала нужно было заполучить какой-либо головной убор исцеляемой от недуга. В дальнейшем он должен использоваться в качестве символа венца безбрачия. Просить у Юльки шапку напрямую соседка не решилась, иначе её придётся возвращать. Тогда она за помощью обратилась к Наталье Владимировне. Та снова подставлять дочь под удар высших сил не захотела, и потому отдала свою не самую любимую каракулевую шляпку модели «Орбита». Тем более, что она её уже давно не носила, но и не выбрасывала. Как чувствовала, что пригодится.
– А ты уверена, что это её шляпа?– с подозрением спросила Екатерина Сергеевна.
– А как же!
– Да больно стариковская она.
– Зато макушке тепло. Ты же знаешь, как у неё всегда мёрзнет голова.
– Да и здоровая она какая-то. Юлька в ней утонет, если оденет,– колдунья продолжала с недоверием исследовать странный предмет молодёжного гардероба.
– Так она её на шаль зимой одевает. Как хорошо, говорит, что шляпа большая – на платок так в самый раз!
– Да? Никогда не замечала,– Матушка Катерина представила Юльку в таком виде и скривила лицо.– Ну да ладно, что уж тут поделаешь. Возьму, что дают.
Ровно в полночь, вооружившись лопатой, книгой Агафона и ,естественно, свечой, Екатерина Сергеевна отправилась к ближайшему перекрёстку. На голове у неё красовалась шахтёрская каска с фонарём на лбу. Добравшись до места, она включила фонарь и начала копать яму, ни на что не отвлекаясь. За несколько лет колдовской практики для неё стали естественными все те вещи, которые у нормальных земных людей не укладывались в голове. Поэтому она даже не обратила внимания, когда таксист, проезжающий мимо, чуть ли не по пояс высунулся в окно, пытаясь разглядеть, что же происходит.
Когда яма была готова, Матушка Катерина потушила фонарь и зажгла свечу. Ею она три раза перекрестила нелепую шляпу, прочитала заклинание из книги Агафона и произнесла вслух:
– Сгинь, завянь, загнись и к наславшему вернись! Тьфу, тьфу, тьфу!
Затем символический венец безбрачия был отправлен в ту самую яму. Екатерина Сергеевна вновь включила фонарь и, стоя на коленях, принялась его закапывать. Когда последняя горсть земли была брошена и плотно утрамбована, прямо над её ухом раздался чей-то голос:
– Что, мать, колдуем помаленьку?
Матушка Катерина резко повернулась, и фонарь осветил незнакомца. Им оказался высокий, худой, лохматый мужчина с густой окладистой бородой. Одет он был в широкую бурого цвета рубаху и грязные штаны с оторванным карманом. В руках он держал пустой вещевой мешок.
– А-а-а!– завопила от страха Екатерина Сергеевна, вскочила на ноги и пулей помчалась в сторону дома. Незнакомец не отставал.– Уйди! Уйди, Нечистый!– орала она, успевая на ходу перекреститься серебряным крестиком, недавно освящённым в местной церкви.
