— Знаешь, этот нож очень острый. Я бы на твоем месте не хотел этого делать. Одно движение руки, и все это может очень быстро закончиться. — Его слова были произнесены с жутким спокойствием, которое охладило меня до глубины души.
Каждый мускул в моем теле сжался, застыв неподвижно — слишком страшно двигаться, слишком страшно расслабиться. Искаженная, мерзкая ухмылка расплылась по его лицу, когда он вернулся к своей работе.
Я молила Бога, чтобы именно в этот момент ко мне пришла помощь, чтобы Лука или мой отец ворвались в дверь и всадили пулю Рико между глаз. Я бы даже порадовалась, если бы дядя Сэл передумал и вернулся, чтобы спасти меня, но этого не случилось.
Это был тот момент в фильме, когда камера отъезжает назад, и все становится черным. Никто не хочет видеть подробности происходящего — достаточно намека. Для меня не было выхода. Я была вынуждена испытать на собственном опыте каждую садистскую деталь, воспоминания о которой будут преследовать меня вечно.
23
ЛУКА
После того как Алессия уехала со своим водителем, я прыгнул в свою машину и отправился в Джерси, чтобы проведать Арианну. Я был настолько поглощен Алессией, что не обеспечил должного надзора за своей младшей сестрой. Несколько недель самостоятельности, и неизвестно, в какие неприятности она может попасть.
Перед тем как пересечь мост Джоржа Вашингтона, я написал Алессии сообщение. Ты добралась до дома?
Положив телефон обратно на зарядку, я стал ждать ответа. Шины, проезжающие по каждой секции моста, издавали щелкающий звук, который отсчитывал секунды, пока мое сообщение оставалось без ответа. Она поклялась, что ответит мне, и я был уверен, что она не лгала, чтобы успокоить меня. С нарастающим волнением я схватил телефон и набрал ее номер. Гудок за гудком раздавался в трубке, прежде чем ее автоответчик ответил.
Вполне возможно, что она пошла в душ или у нее была какая-то другая уважительная причина не отвечать, но я не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Как только я переехал на другую сторону моста, я развернулся и поехал обратно в сторону ее квартиры на Манхэттене.
Через полчаса, когда я добрался до здания, она все еще не отвечала на мои сообщения и звонки. Моя голова наполнилась жуткими образами, когда я переходил от беспокойства к тревоге и страху. Обычно я не поддавался эмоциям, но в данном случае я был весь пропитан липким потом.
Я припарковался и рванул к подъезду. Консьерж попытался остановить меня, но я пронесся мимо него и поймал лифт, уже ожидавший на первом этаже. Каждый мучительный подъем между этажами казался мне целой жизнью. Когда лифт наконец открылся, я побежал к ее квартире и стал колотить в дверь.
— Алессия, это я. Открой! — Прижав руку к двери, я стоял неподвижно и ждал, прислушиваясь к звукам по ту сторону.
Ничего.
Вытащив перочинный ножик, я подковырнул замок, и дверь распахнулась - засов не был задействован. Я осмотрел комнату, мгновенно нацелившись на ее сумочку, лежащую на стойке. Внутри лежали ключи, телефон и кошелек.
Пистолета у меня с собой не было, поэтому я взял на кухне нож и медленно обследовал квартиру. Она была пуста, никаких следов борьбы, ничего необычного. Если бы я обратился в полицию, чего никогда не случится, они, вероятно, сказали бы мне, что она пошла погулять, но я знал, что это не так.
Алессию похитили.
Схватив телефон, я набрал номер Энцо, поблагодарив Бога за то, что ее отец дал мне свой номер до того, как я покинул его дом.
— Да.
— Энцо, это Лука. У нас серьезная проблема — Алессию похитили.
Молчание. — Откуда ты знаешь? — Его голос стал жестким. Мне предстояло увидеть ту сторону Энцо Дженовезе, которая долгое время оставалась в спящем состоянии.
— Она не отвечала на мои сообщения и звонки, поэтому я приехал к ней домой. Ее сумочка здесь, в ней все — телефон, ключи, но ее здесь нет. Она знает об опасности; я только что сказал ей, что она не должна никуда ходить без сопровождения. Ее водитель привез ее домой, но кто-то, должно быть, забрал ее, как только она приехала сюда.
Он замолчал на мгновение, и я ждал его указаний. Он намного превосходил меня, даже если он был из другой семьи.
— Позволь мне сделать несколько звонков. А ты проверь службу безопасности в ее здании и посмотри, что показывают камеры.
— Понял. — Телефон разрядился, и я сдержал желание запустить аппаратом в стену. Как я мог так облажаться? Я следил за ней, предупредил ее и ее отца, передавал информацию в Комиссию так быстро, как только мог, но этого оказалось недостаточно. Алессии не было, и все, что я мог сделать, это надеяться, что она еще жива.
Пригрозив отрезать ему яйца, я наконец смог уговорить консьержа отвезти меня в офис службы безопасности. На записи с камер наблюдения в вестибюле за предыдущий час были видны только входящие и выходящие жильцы. Когда мы подняли запись с четырнадцатого этажа, оказалось, что запись началась всего за тридцать минут до этого. Все, что было до этого, было стерто.
— Есть ли другой путь наверх, кроме вестибюля? — спросил я пожилого мужчину, который был явно потрясен.
