Радости, однако, в Мишарине было немного, но больше чего-то жалкого и лихорадочного, он клещом вцепился в рукав Сан Саныча и потянул за собой.
— Идем, мы с тобой миллион лет не виделись, а я думал о тебе! — он вдруг остановился, с удивлением рассматривая Белова. — И года не прошло, а столько всего... Я тогда даже курить не умел! Нам сюда! — Николай стал подниматься по ступеням к высоким дверям. — Здесь ресторан.
— Погоди! — Белов остановился, раздумывая. Ему и в ресторан хотелось, и посидеть с московским архитектором, но выглядел тот странно.
— Сан Саныч, ты что?! Я приглашаю! Расскажешь, как плавал! Это очень хороший ресторан!
Дверь открылась, швейцар в униформе и фуражке почтительно склонил голову.
— Николай Александрович! Молодые люди! Прошу!
Они вошли. Белов не знал этого заведения. Несколько небольших залов с высокими потолками, дорогая мебель, ковры, гардины — все как в музее, старинное и уютное. Было еще рано для ужина и пусто, их провели в отдельный кабинет, обитый бархатом, с картинами на стенах.
Подошел официант, почтительно поздоровался с Николаем, как со старым знакомым. Мишарин, не глядя в меню, назвал блюда.
— Водка или коньяк? — спросил Белова.
Тот пожал плечами.
— КВВК! Семьсот пятьдесят! — приказал архитектор.
— Так точно, Николай Александрович, принесу сразу. Лимончик и шоколад, как всегда?
— Что за ресторан? — наклонился к Мишарину Белов, когда официант прикрыл дверь.
— А-а-а, — небрежно скривился Николай. — Закрытый, видишь, даже вывески нет, для... — Он постучал пальцем себе по плечу.
— А ты как здесь?
— Как? Я тоже... сотрудник МВД. Клигман как-то привел, в командировке были осенью... Ты лучше расскажи, где летом был? Я тебя ни разу не видел, в зоне все время сижу, как урка! Ну?!
Глаз Мишарина блестел нервно. Сан Саныч хорошо видел, что спрашивает Николай просто так, сам нервно озирается и ждет коньяка.
— Работа как работа... на низа сходили... почти до Диксона. Ты-то как?
Официант внес графин.
— Я? — Николай сам разлил коньяк и поднял рюмку. — Ну, давай!
Они выпили. Мишарин посидел, прислушиваясь к коньяку внутри, еще налил и, не дожидаясь Белова, выпил. Крякнул довольно и достал папиросы «Казбек».
— Ты что здесь делаешь? — Сан Саныч тоже хлопнул свою рюмку.
— Домой еду, никак не доеду! — видно было, что Николая отпускало, щеки раскраснелись, он начал улыбаться. — Вторую неделю тут. Хороший кабак, да? Девочки есть, ты как? Можно вызвать. — Он кивнул в сторону официанта.
— Я — нет, — нахмурился Белов. — Лучше о работе расскажи. Настроил яслей?
— А-а-а... — Николай с досадой выдыхал дым папиросы. — Им мои мозги без надобности! Им — давай, давай! Побольше! Квадратные метры! А как там жить — никого не волнует! Клигман, — он согнулся к Белову и зашептал, — так и сказал: «Не выпендривайтесь вы, Коля, все это ненадолго!» Он не верит, что это кому-то нужно! Представляешь?! Встает по склянке вместе с зэками в шесть утра, ложится после полуночи, не пьет... а не верит! Мы с ним в одной комнате жили.
Принесли закуски. Выпили, и Николай жадно навалился на еду, да и Сан Саныч не отставал — с утра ничего не ел.
— Ты видел улицу Енисейская?
Белов не помнил.
— Она в Ермаково одна такая — шесть домов из бруса барачного типа, но все дома разные...
— Ну-ну, видел, — вспомнил Белов.
— Это единственное, что я успел сделать. Первая же комиссия насчитала страшный перерасход материалов и занижение квадратных метров — у меня из зарплаты до сих пор удерживают. Пройдет время, эти дома образцами северной архитектуры будут. За них и сняли из начальников. Замом сейчас тружусь, денег все равно полно, да неинтересно мне... У них и детсад на барак похож! — Он помолчал, дожевывая. — Короче, думал, еду на стройку будущего, а тут... Да ты и сам все видишь!
— Я — нет... мне моя работа нравится... и стройка! — Сан Саныч слушал его с удивлением.
— У тебя на корабле зэки есть?
— Нет.
— Хо, а как же ты? — Николай искренне вытаращил глаза. — Где людей берешь?!
— У меня ссыльные есть...
Николай склонился и заговорил очень тихо:
— У нас на «пятьсот третьей» будет заложено больше ста лагерей! Это по плану!
— А что такого? Большая стройка...
— Да? — Мишарин задумался над его словами, хотел возразить, но промолчал. — Ладно, давай махнем, друг, проблем там больше, чем мы думаем.
Принесли горячий шашлык на большом блюде. Со свежими овощами. Белов смотрел на всю эту роскошь с удивлением и испугом, сколько это может стоить. Но еще больше удивлялся, как изменился Мишарин. Огрубел неприятно, ел много и жадно. В нем совсем не осталось прежнего задора.
— Ешь, шашлык здесь отменный! — Николай, жуя, достал новую папиросу. — Я три месяца уже в зоне работаю, там сделали проектное бюро. Каждое утро хожу через вахту первого лагеря.
Белов ел шашлык, подошел официант, показал глазами на графин, в котором осталось на дне. Мишарин кивнул, затянулся папиросой и продолжил:
— Знаешь, почему бюро в зоне сделали?
Белов покачал головой.