Они не дошли до реки, когда их догнали двое саней. Сначала сзади из-за поворота послышались звуки копыт и полозьев по снегу, потом в сумерках меж деревьев стали различаться невысокие мохнатые лошадки. В санях сидело по мужику, оба были тепло одеты.
— Пр-ру-у-у! Ты откуда же, такая красавица? — спросил, не вставая с саней, тот, что ехал первым, по его лицу через всю щеку шел некрасивый шрам.
— Здравствуйте, — поздоровалась Ася, а следом за ней Коля и Сева.
Ася молчала, понимая, что про ночлег лучше не спрашивать. Седой от инея конь не стоял, перебирал ногами и нетерпеливо вздергивал головой.
— А вы куда едете? — улыбнулась через страх.
— За кудыкину гору! — из сумерек вышел второй мужик. — Ксива есть? — Он нервно хихикнул.
— Мы идем в Якуты, нас подвезли, но тут уже недалеко... — Ася от волнения стала поправлять мешок на Коле.
— А к кому же в Якуты?
— Мы... — она окончательно смутилась. — Я — учительница!
— Дак ты в школу? — неожиданно миролюбиво пробасил с резаной щекой.
— Да... я... это мои дети, — Ася показала на ребят.
— Ну садись, подвезем... — мужик указал на свои сани.
— Спасибо вам, а далеко еще? — Ася с благодарностью шагнула к саням, снимая мешок. — Сева, иди ко мне.
— Да рядом. Откуда идете-то? — резаный тронул лошадь.
— Мы из Селиванихи, то есть из Туруханска, конечно. Фу-у, я что-то так напугалась, извините, мы по лесу шли.
— Да чего там бояться? А машина ваша где же, в лесу осталась?
— Нас не на машине, на лошади везли, он назад уехал.
В сумерках конь шел небыстро, возница все время его подстегивал, оборачиваясь на товарища. Вскоре и совсем стемнело, только белая дорога впереди и деревья по бокам хорошо различались. Ася ждала, что покажется берег, к которому они шли, но дорога все петляла низиной, забирая вправо. Словно объезжала деревню.
— Извините, далеко еще? — спросила Ася, они уже полчаса, как ехали.
— Считай, дома... — возница выплюнул махорочный окурок.
Дорога резко свернула налево и выехала на берег Енисея. Никакой деревни не было, изба, рядом баня или полуземлянка. Мужик остановил сани возле темной избы. Подъехал второй.
— Мальцов в ледник! — скомандовал с резаной щекой и, ухватив Севку за воротник, поволок к полуземлянке.
— Вы что?! Пустите! — попытался отпихнуться Сева, но мужик уже открыл дверь ледника, второй грубо толкал в спину Колю.
— Что вы делаете? Отпустите сейчас же! — опомнилась Ася и кинулась к детям. — Простите...
Ее отпихнули, один подпирал дверь, а другой, с резаной щекой, крепко ухватив Асю, потащил к дому:
— Дура не будешь, быстро отпустим, да не дергайся ты... — он беззлобно врезал ей по лицу.
У Аси помутилось в голове. Сзади торопливо догонял второй. Подобрал платок, слетевший с головы Аси, подхихикивал мерзко. Что-то говорил.
— Нет, ну что вы? Зачем? — Ася вырвала руку, но резаный тут же больно ухватил ее за шею. — Так же нельзя, пожалуйста, я вас прошу, отпустите детей...
— Хорош базлать, мы быстро, — щерился, что шел сзади, подталкивал, лапая ее. — По разочку и отпустим...
— Послушайте, — у Аси сердце выскакивало из груди, она изо всех сил уперлась перед дверью. — У меня муж тоже отбывает... в лагере. Зачем же вы так? Мы к нему едем! В Ермаково!
— Не убудет! И ему останется! — они впихнули ее в дом.
В леднике было очень тесно. Коля стоял нагнувшись, его всего трясло, слезы текли, бормотал: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...» — он кого-то умолял. Сева в полной темноте шарил руками по стенам и по полу:
— Давай бить в дверь! — срывающимся голосом заорал он на старшего брата.
— Что? — испуганно вскрикнул Коля.
— Дверь бить! — Сева уже чем-то колотил в дверь.
Они навалились плечами, еще и еще, дверь не поддавалась.
— Нам не открыть! — зашептал Коля.
— Тут топор! — Сева возился в темноте, ощупывал дверь. — Надо топором!
— Что топором?
— Не знаю. Нас заперли! Ма-ма! — закричал Сева неожиданно требовательно. Он совал топор в дверную щель, они вместе наваливались, дверь шаталась, но не поддавалась. — Ма-ма! — продолжал вопить Сева.
Они не поняли, что произошло, дверь вывалилась наружу, Коля упал на снег, Сева же, подобрав топор, побежал к избе. Коля за ним следом. Оттуда доносились сдавленные крики Аси. Услышав их, Коля потерялся совсем, остановился, сжав себе голову и бормоча: «Надо позвать! Надо позвать людей! Да помогите же!»
Сева взбежал по ступенькам, толкнул запертую дверь. Ударил по ней топором, еще ударил, тяжелый топор вылетел из рук:
— Открывайте! — заорал писклявым детским голоском, в котором была жалкая и отчаянная угроза мальчишки. Под ногами валялись кирзовые сапоги, Севка схватил один, ударил им в дверь, потом со злостью забросил его с крыльца.
— Отпустите маму! — он схватил второй сапог.
— Сева, не надо! — закричала Ася. — Уходите отсюда! Идите с Колей в деревню! Уходите!
Мужики не обращали на них никакого внимания. Один зажигал лампу, другой снимал ватные штаны, с Аси они содрали почти всю одежду. Севка спустился с крыльца, забежал сбоку и ударил сапогом в низкое окно. Полетели стекла.
— Пустите маму!!
— Блядь, Васька, гля-кось! Он окно побил!