— Меня Александр зовут, как устроились? Ничего? Не холодно? Что еще надо? Скажите, я пришлю. — Он был явно в хорошем настроении, прошелся по пустой горнице, глянул в окно. — Енисей! Вид прекрасный и суровый! Ася, можно вас?
Они вышли на улицу, лейтенант замялся, вглядываясь в ее тонкое лицо, как будто и засмущался, спросил, чтобы что-то спросить:
— Откуда ватничек? — уверенно взял ее за рукав.
— Купила в Туруханске... обменяла... — на ватнике, после вчерашнего, не хватало пуговиц.
— Зэковский! Без карманов и простеганный плохо, с зэка вам подсунули! Вы извините, Ася, за вчерашний инцидент, те люди наказаны... Я хотел попросить вас... — он опять замялся, смотрел так, как на нее давно никто не смотрел. — Я помогу вам. Когда Енисей встанет, отправлю до Ангутихи... а сегодня хотел пригласить вас к себе. Расскажете о Москве, вы коренная москвичка?
— Хорошо, — Ася видела его смущение, и ей от этого неудобно было.
Она стояла растерянная от приглашения и обрадованная предложением помощи. Она очень признательна была лейтенанту. Ночью к ней возвращался и возвращался вчерашний ужас, если бы не лейтенант, даже подумать было страшно — картины одна другой ужасней приходили в голову. Как ангел с неба, слетел он со своим пистолетом, и устроил, и дров прислал. Ей было понятно, что он ухаживает, это было уже не так страшно.
Он заехал вечером, в легких саночках, внес котелок каши с мясом, на этот раз гороховой. Оставил мальчишкам, а мать забрал. На улице было уже совсем темно.
Он жил в отдельной избе на другом краю деревни. С его крыльца была видна вахта небольшого лагеря всего на несколько бараков. Было жарко натоплено и уже накрыто на двоих.
Лейтенанту было двадцать пять, хотя выглядел он сильно старше — это водка, делать здесь совершенно нечего, особенно зимой, признался сам. Он не воевал, на эту лагерную командировку был назначен временно, но о нем, кажется, забыли, и он служил здесь второй год. Он предложил выпить и стал разливать разведенный спирт. Ася отказалась, он выпил один, потом еще раз. Он не закусывал, довольно быстро опьянел, осмелел и перешел на ты. Он сел к ней на кровать и попытался взять за руку. Ася улыбалась вежливо, но руки не дала.
— Оставайся у меня, любую должность тебе придумаю — хочешь в КВЧ, а хочешь, просто так оставайся... как женой будешь? Пацанов отвезем в Туруханск в интернат, будешь ездить к ним раз в неделю... — он опять попытался взять ее руку, но Ася просительно закачала головой и отодвинулась.
— Саша, мне уже тридцать девять лет. Я немолода и не смогу оставить своих детей. Лучше помогите нам добраться. Вы очень добрый, мы с детьми говорили о вас, они считают вас настоящим героем!
— Урки не выпустили бы тебя оттуда! Привезли бы еще таких же! — лейтенанту хотелось быть героем, но в глазах было то же, что и у тех мужиков.
— Отправьте нас в Ермаково... — попросилась Ася ласково и сама взяла его за руку. — Саша, вы правда очень хороший человек, не настаивайте, пожалуйста, я не смогу. Моего мужа первый раз арестовали в тридцать шестом, я ни с кем не была с тех пор. Вы же можете это понять... Помогите нам, мы всегда будем о вас помнить!
Лейтенант посмотрел на нее с нетрезвой суровостью, налил полстакана, махнул и, обхватив ее руками, уперся лбом в плечо:
— Так я и знал, — он сжал ее крепче, так, что ей больно стало, а еще больше неловко, но тут же отпустил и отвернулся. — Мне не баба нужна, просто нормальной женщины захотелось. Зэки одни кругом, а от тебя человеком пахнет, ты даже смотришь по-другому! Жизнь! Понимаешь?! Вот тут зашевелилось! — Он ткнул себя в грудь и замолчал. Вздохнул пьяно. — Нас как собак натаскивают! Если не пить, через год с ума сойдешь. Они же не люди! Не работают, воруют, режут друг друга... издеваются друг над другом хуже зверья!
Ася замерла, за стенами неподалеку трещал дизель, временами лаяли собаки. Лейтенант сидел молча, опершись на стол. Вдруг поднялся решительно и, не говоря ни слова, вышел, брякнув дверью. Ее отвезли в избу. Коля с Севой не спали, сидели у печки и ждали мать. Кинулись к ней, и потом сидели втроем и глядели на огонь. Они ничего не спрашивали, Ася сказала, что лейтенант обещал помочь, надо ждать, когда встанет Енисей.
Два дня к ним никто не показывался, у них кончились дрова, и они ходили, собирали по берегу, что придется. С продуктами было совсем плохо. Домик стоял не в деревне, а на отшибе, на спуске к реке, и с местными они не пересекались. Погода испортилась, сильный ветер взломал почти замерзший Енисей, нагородил торосов, они смерзлись, и ходить по реке стало опасно — тут и там парили полыньи и текла черная вода. Местами тонкий лед был предательски присыпан снегом.