– Малышка? Это ведь байк, а не трехколёсный велосипед! – нервно смеюсь я, парень оборачивается в мою сторону, продолжая улыбаться. Он ничего не ответил, и мне это не нравится. Жаль люди не могут читать мысли друг друга; хотя порой лучше оставаться в неведении, ведь правда не всегда хороша.
Эрик перекидывает свою ногу через сидение «коня» и обеими руками хватается за руль. Он смотрит на мою реакцию, и она была отрицательной. Мои глаза чуть ли не полезли на лоб. Представляя, как мы гоняем по городу на байке, меня автоматически начинает трясти. Руки и ноги отказываются подчиняться мозгу. Ощущение шока душит меня, не даёт воздуху пройти в легкие. Я буквально теряю сознание. Но зеленоглазому все равно.
– Так ты едешь? – прерывает тишину Эрик. Я замечаю, как из-за холода краснеет его нос и губы. Мое тело отказывается подчиняться мне; я не могу пошевелить ногами. Удивительно на что способен страх. Это чувство может заставить человека поверить в неизбежную кончину; это чувство и есть кончина, особенно, если его приятель – самовнушение.
– Нет! – почти кричу я. – Ты… Я ещё в своём уме!
Эрик откидывает голову назад и смотрит в небо. Ему явно не нравится шоу, которое я тут устроила. Но мне совершенно безразлично, что он сейчас чувствует и думает. Мне страшно, ясно?
– Это всего лишь байк, он не кусается.
– Эрик! Мы можем разбиться, перевернуться… да мало ли, что может произойти! Нет… если другого транспорта нет, то я сваливаю, – говорю я и отворачиваюсь. Мои ноги наконец-то заработали, и я делаю несколько шагов в сторону школы, как слышу немного хрипловатый голос сзади.
– Стой! Хорошо-хорошо, – окликнул меня Эрик, и я нехотя оборачиваюсь, – есть и машина.
Я хитро улыбаюсь – моя взяла! Брюнет слезает с чёрного байка и идёт вперёд, а я за ним. Смотрю ему в спину и почему-то сдерживаю улыбку. От чего мне весело? Как называется эта болезнь, может, я схожу с ума? Оглядываюсь по сторонам. В некоторых зданиях горит тусклый, белый свет, как в больницах. Фонари нагоняют тоску и почти не освещают улицы. Хулиганы с лёгкостью могут напасть на свою жертву и совершить преступление, и этого никто даже не увидит. На небе висит полумесяц и его товарищи – звезды. Они, подобно миллионам бриллиантов, святят нам с неба, передавая привет. И ты хочешь стоять на холоде и смотреть, и смотреть на это бесконечное море «светлячков». Интересно, а если прямо сейчас кто-то на другой планете думает также, как и я. Звучит, конечно, как бред, но это ещё нужно доказать. Спустя время, мы подходим к чёрной машине, в которой я уже бывала. Эрик открывает дверь пассажирского места. Я, улыбаясь, залезаю внутрь и поправляю платье, в то время, как брюнет обходит «Шевроле» и садится рядом со мной. Температура в салоне автомобиля такая же, как и снаружи. Мои руки буквально окаменели, и боюсь, чтобы какой-нибудь палец не отвалился. Представив такую картину, мое лицо скрючивается. Эрик сразу же завёл свою машину и включил печку, тем самым исполнив одно из моих желаний. Я откидываюсь на сидение и смотрю в окно, за которым почти ничего не видно, только если одинокие дома и машины.
– И куда мы держим путь? – смотрю, искренне улыбаясь, на Эрика и замечаю блеск в его зелёных глазах. Не понятно одно: блеск из-за холода или есть другие причины..? Тот хмыкнул и принялся выезжать из парковки. Не знаю почему, честно, просто не знаю, но я довольно улыбаюсь и даже почти смеюсь. Мне нравится все, что сейчас происходит, и я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. С брюнетом мне весело и интересно. Ты смотришь на него и не понимаешь, что произойдёт через секунду. Он непредсказуемый человек, и это меня в нем привлекает. Боже, что же со мной стало? Где та Рэйчел, которая при одном виде любого парня сразу же бежала с ужасным криком. Я меняюсь, я взрослею, но радоваться ли мне? Почему все так сложно? На самом деле в жизни все просто, это люди привыкли все усложнять. К чему бы человек только не прикоснулся, это сразу же умирает.
– Будем молчать всю дорогу или обсудим, что-то по-настоящему важное? – в бархатном голосе Эрика я уловила смешок. Я поправила волосы и принялась играться пальцами. Моя левая рука играется с пальцами другой руки: я их и скручиваю, и щипаю, и вытягиваю. Специально смотрю в пол, чтобы не дай Бог не пересечься взглядом с брюнетом. Мое сердце нервно бьется, сотрясая грудь. Мне становится душно, хоть машина ещё не согрелась. Это точно простуда.
– Ну, давай поговорим, – отвечаю с неохотой я, хоть мне и очень хотелось бы что-то обсудить.
Боковым зрением замечаю ухмылку на шелковом лице парня.
– Как ты относишься к шимпанзе?
От такого вопроса моя голова самовольно повернулась к молодому человеку. Я смотрю на его красивый профиль и пытаюсь понять ни очередная ли это шутка? Эрик время от времени переводит взгляд то ли на меня, то ли на дорогу. Он молчит и ждёт ответа. Нет, это не шутка. Я протяжно выдыхаю.
– Никак не отношусь, то есть, нейтрально.
Эрик недовольно фыркнул. Мне становится неловко. Что я такого сказала?
