– Через десять минут будем на месте. Я хочу, чтобы ты все время сидела в машине, – начал диалог брюнет. После его слов небо на секунду загорелось и раздался такой громкий грохот, что на несколько мгновений все остальные звуки растворились в воздухе. Я почувствовала, как задрожала земля. Снова дрожь в ногах.
– С чего бы это?
Эрик облизал губы и переключил скорость машины.
– Более, чем уверен, что будет драка, – говорит он, и я вспоминаю о металлической бите, – не хочу тебя вмешивать.
– Неужели все это только из-за «сходки»? – я, наконец, подняла глаза на Эрика. Тусклый солнечный свет, выбравшийся из пелены грозовых туч, красиво падал на правую часть лица брюнета. От этого его зелёный глаз загадочно блестел, заставляя смотреть и смотреть на него. Парень улыбнулся, а я начинаю смущаться.
– Да, – отвечает тот, – «сходка» привлекательна своим одиночеством. Копы туда не суются. Можно делать что душе угодно. Все хотят отнять у нас наше место именно поэтому.
– Ты будешь драться? – вдруг спросила я, вскоре пожалев. Почему мне не удаётся сдерживать себя и свой язык?! Эрик хмыкнул и посмотрел на дорогу. Даже не знаю, ждать мне ответа или уже можно начать ругать себя. Мы проехали какой-то магазинчик и пару жилых домов. Класс, здесь есть люди.
– Если хочешь, я могу не драться, – брюнет украдкой смотрит на мою реакцию.
Ха! Какой хитрый малый. Если я скажу, что не хочу, то будет казаться, что у меня есть чувства к нему; а если наоборот, то Эрик подумает, что я невоспитанная девчонка. Посмотрите-ка, он загнал меня в угол. Я должна хорошенько подумать над ответом. Подумать так, как никогда не думала раньше. Парень продолжает разглядывать мое задумчивое лицо, тем самым подгоняя меня к ответу. Я громко выдыхаю.
– Ты должен сам этого хотеть. Тебя могут покалечить.
Эрик смеётся.
– Со мной все будет хорошо, Рэйчел, – говорит он, улыбаясь, – мне льстит твоё волнение.
Я прикусываю нижнюю губу и отворачиваюсь к окну, скрывая улыбку. Черт, черт! Почему я улыбаюсь? Почему меня все это забавляет? Почему мне нравится цвет глаз Эрика – они такие загадочные, блестящие и одновременно холодные, как снег, падающий на ресницы и щеки. Ну почему мне так нравятся его немного пухлые губы, контур которых так отчетливо виден. Эти губы имеют малиновый оттенок, словно Эрик только что ел сладкие ягоды и испачкался их соком. А это ровное, матовое лицо… Хочу отметить, что Нансен младший прекрасен не только внешностью, а ещё и характером, хоть тот меня иногда пугает. Я хочу убить себя за эти слова, но все же… Мне очень повезло, что Эрик чуть ли не сбил меня тогда в кафе. Бо-о-же, неужели я призналась себе в этом? Это так необычно для меня; так незнакомо.
Вот ещё один секрет: я прям-таки жажду спросить брюнета о чем-либо. Что угодно, лишь бы продолжить нашу беседу. Надо подумать.
– Эрик, а кем ты хочешь стать? Куда поступаешь? – я повернулась к нему, скрывая дурацкую улыбку. Он оглянулся.
– Я поступаю на экономиста. Уезжаю в Лондон. Этого хочет мой отец.
Почему-то мне показалось, что Эрик поник. Нет больше загадочного блеска в глазах, улыбки на лице. Он серьёзен; и этот тон взрослого человека, что работает в элитной фирме и воспитывает двоих детей, меня напрягал. Что так удручило молодого парня? У каждого из нас есть своя грустная история.
– А чего ты хочешь сам? – аккуратно спрашиваю, смотря на дорогу. Мы уже совсем близко к «сходке». Погода с каждой секундой становилось хуже – на лобовом стекле появились первые капли дождя, и Эрик включил дворники автомобиля.
– Хм, – кашлянул брюнет, – я хочу заниматься спортом. Это мое хобби, да и вообще, мне просто это нравится. Увы… только вот… не нравится отцу. Не хочу его расстраивать и лишний раз заставлять нервничать, поэтому скрываю о «сходке». – Эрик устало выдохнул. – Моя семья очень скучная и до смерти правильная. Ты не представляешь, как мне хочется сказать перед мамой обычное «черт возьми».
Почему-то я засмеялась.
– Звучит и вправду очень скучно. – согласилась я с другом. – А у меня иначе. У тебя хотя бы есть семья, а у меня есть только мама. – замечаю взгляд парня и быстро добавляю: – отец ушёл от нас.
Эрик протер глаза левой рукой и отрывисто выдохнул.
– Ты мне этого не говорила, хочу сказать, – брюнет замолчал, а потом грустно рассмеялся, – скоро и у меня будет только мама.
Мы посмотрели друг на друга. Я чувствую, как сердце панически бьется. Ноги дрожат так, как обычно это происходит у наркоманов при ломке. Боже, Рэйчел, скажи уже что-нибудь! Чем больше я смотрю в его глаза, тем меньше мне хочется от них отрываться. Что же это…
– Я…
– У нас с тобой больше общего, чем мы думали, да? – Эрик широко улыбнулся, что на его нежных щеках появились ямочки.
