Внезапно из громкоговорителей послышалась сирена воздушной тревоги. Воздух завибрировал от жуткого гула. Элизабетта в страхе посмотрела наверх, как и все прохожие. В небе кружили американские бомбардировщики, их орудия были нацелены прямо в Сан-Лоренцо. Летающие крепости[113]. Она узнала их по фотографиям в газете.
Начался хаос. Женщины пронзительно верещали от ужаса. Кричали мужчины. Все куда-то мчались, чтобы побыстрее убраться с улицы. Завывали сирены. Самолеты устремились вниз. Их двигатели гудели все громче и громче, издавая устрашающий рев.
Элизабетта завертелась на месте, высматривая укрытие. Разбегающиеся во все стороны люди толкали ее. Вместе с паникующей толпой она побежала к ближайшему зданию — обувному магазину. Мужчины и женщины яростно и отчаянно сражались за место внутри.
Повинуясь инстинкту самосохранения, Элизабетта стала тоже туда протискиваться. Рев самолетов оглушал. Все закрывали уши, визжали, кричали, молились, плакали. Матери, сжавшись в комок, прижимали к себе детей. Самолеты заполонили все небо и затмили солнце
Посреди улицы взорвалась оглушительная вспышка. Ударная волна подбросила Элизабетту в воздух. Словно при извержении вулкана, отовсюду посыпались кирпичи и камни. Она приземлилась на землю вместе со всеми остальными — ошеломленной массой людей, голосивших, рыдающих, кричащих, стонущих и истекающих кровью.
Элизабетта оставалась в сознании. Голова у нее раскалывалась от боли. Она ничего не слышала — словно оглохла. Она велела себе начать двигаться. Необходимо найти укрытие. Элизабетта попыталась встать, но ее придавила какая-то неподвижная женщина.
Элизабетта попыталась дозваться ее, но та не отвечала. И тогда она поняла, что женщина мертва. Рядом копошилась маленькая девочка с окровавленной головой.
Последовал второй взрыв, затем еще один. Земля содрогалась. Повалил черный дым. Крыша магазина просела и рухнула.
От ужаса Элизабетта закричала. Все еще не слыша себя, она с трудом поднялась на ноги. Все тело было в песке и осколках камня. Руки и ноги покрыты порезами. Сумочка исчезла. Одна туфля потерялась.
По всему району рвались бомбы. Земля тряслась от взрывов. Повсюду валялись обломки. Из витрин магазинов вылетали стекла.
Дым заслонял обзор. Начали вспыхивать пожары, среди руин зданий расцвели жуткие оранжевые всполохи. Воздух перегрелся. Над развалинами клубился черный дым, тяжелый от пыли. Глаза щипало, ноздри забились. Элизабетта кашляла, задыхаясь. Раненые шли, пошатываясь, будто тени в аду.
Взрывы продолжались. Она метнулась в одну сторону, потом в другую, сталкиваясь с перепуганными, несущимися прочь людьми. Все куда-то бежали с криками. Элизабетта завертелась на месте, не разбирая дороги. Вдруг она услышала плач и поняла, что плачет она сама. Колени подкосились. Элизабетта рухнула на обломки и потеряла сознание.
Элизабетта открыла глаза и поморгала, пытаясь понять, что случилось. В голове пульсировало. Все тело болело. Она лежала на спине поверх обломков бетона. Небо сквозь дым было почти неразличимо.
Мозг отказывался соображать. Американские бомбардировщики исчезли. Атака закончилась. Элизабетта не представляла, долго ли пролежала здесь. Слышались слабые мольбы. Она попыталась пошевелиться. Было больно, но ноги и руки вроде уцелели.
Элизабетта медленно села и стала ощупывать лицо. Ладони испачкались в теплой крови. Руки и ноги были изрезаны. Одежду и тело покрывала серая сажа. Дышать было нечем, ноздри забились. Элизабетта высморкала комок черных соплей. Во рту был привкус песка и земли.
Пошатываясь, она поднялась на ноги и в ужасе огляделась. Сан-Лоренцо сровняли с землей. Видна была даже соседняя улица. На обломках и руинах полыхали пожары. Местные жители и представители власти пытались потушить огонь. Магазины стали грудами кирпича, мрамора, камня и искореженного металла.
Вокруг все превратилось в побоище. Посреди улицы валялись оторванные конечности, словно куски мяса. Мужчины, женщины и дети замертво лежали среди обломков и руин, из страшных ран струилась кровь. Доктора и медсестры бегали туда-сюда с носилками и черными медицинскими сумками.
Повсюду была кровь. Пачкала и пропитывала разодранную, порванную в клочья одежду каждого. Некоторые были еще живы, стонали и плакали, мучительно корчась от смертельных ран. Среди раненых и погибших валялся хлам — остатки человеческой жизни. Записная книжка на пружине. Коричневая сумочка. Очки в роговой оправе. Портфель.
Рядом неподвижно застыла женщина с устремленным в небо взглядом. Возле нее притулился мальчик с перепачканными кровью волосами. На чумазом личике подсыхали дорожки от пролитых слез. Он шевельнул губами, и Элизабетта поняла, что малыш жив.
Она приковыляла к нему и опустилась на колени.
— Ты цел? — спросила Элизабетта, и ребенок открыл глаза — темно-карие, налитые кровью. Он что-то произнес, но она не расслышала. Малыш протянул к ней слабые ручки, сердце Элизабетты растаяло, и она подняла его.
— Мама… — хрипло прошептал мальчуган.
