Вечное полностью

Отец влепил ему пощечину, и Марко схватился за щеку. Элизабетта ахнула. Мария и Эмедио отшатнулись, Симоне отошли в сторону. Отец взял было Марко за плечо, но тот вырвался из его хватки и бросился на родителя.

— Ты указываешь мне, что делать, но я-то знаю, каков ты! Знаю, на что ты способен! Я знаю!

Отец, явно потрясенный, ударил Марко по другой щеке, и тот попятился, голова у него закружилась от боли. Мать зарыдала, Эмедио начал кричать, толпа загомонила в ужасе.

Марко не обратил на это внимания; весь его нарастающий гнев и обида рвались наружу. Он поднял руку и врезал отцу, угодив тому в висок. Отец попятился, размахивая руками.

Эмедио, Массимо и Сандро бросились их разнимать, но Марко уже занес правую руку.

Но не ударил.

Отец посмотрел ему в глаза, осознавая, что произошло, а потом бросился на сына с силой товарного поезда. Он сбил бы Марко с ног, но Эмедио, Сандро, Массимо и другие сумели вклиниться между ними и разнять отца с сыном, хотя те продолжали яростно вырываться.

И даже в этом хаосе Марко понимал, что вышел из-под власти отца. Теперь он сам по себе, и их отношения никогда не станут прежними.

Массимо торопливо поднимался по лестнице синагоги. Сегодня утром вышел еще ряд расовых законов, и Совет кипел от возмущения. Он подошел к Sala del Consiglio — зале заседаний, уставленной книжными стеллажами. Посередине располагался длинный полированный стол со стульями, за ним группами сидели мужчины, держа в руках экземпляры нового закона. Раввин Золли разговаривал по телефону у себя в кабинете, пытаясь составить ответ общины.

За столом Массимо заметил своих друзей Лучано и Армандо. Оба они были коммерсантами: Лучано занимался торговлей недвижимостью, а Армандо — банковским делом. Лучано был высоким и худым, а Армандо — круглым коротышкой. Их лица были одинаково серьезны.

— Ciao, Массимо, присаживайся. — Лучано выдвинул для него деревянный стул. — Спасибо, что пришел так быстро. Это катастрофа. — Лучано со страдальческим видом покачал головой. — Когда я уходил из дому, жена была вся в слезах.

— Да, знаю, происходящее сбивает с толку. — Массимо сел и открыл портфель.

— Сбивает с толку? Это просто ужасно.

Армандо нахмурился:

— Когда я вышел из кабинета, в слезах были мои партнеры. Итак, что скажешь?

— У меня есть план. — Массимо достал свой экземпляр нового закона «В защиту итальянской расы». — Для начала давайте быстро по нему пройдемся, ведь главное в конце. Цель закона заключается в пункте первом «Меры, касающиеся браков» и статьях с первую по седьмую, касающихся межнациональных браков между евреями и неевреями. Отныне «брак итальянского гражданина арийской расы с лицом, принадлежащим к другой расе, запрещен».

— Другими словами, больше никаких межнациональных браков.

— Именно так. — От Массимо не ускользнуло, что согласно новому закону Сандро больше не позволено жениться на Элизабетте. — Пункт два, статья восемь дает определение еврея, а статья девять гласит, что принадлежность к еврейской расе должна быть зафиксирована и внесена в официальные реестры. Если помните, это прежде уже было систематизировано.

— Это дискриминация, — нахмурился Лучано. — Гои не обязаны делать ничего подобного.

Армандо кивнул.

— Согласен. — Массимо вернулся к бумагам. — Эти законы — просто кодекс несправедливости. И все же продолжаем. Статья десять гласит, что евреи не могут служить в армии, выступать в роли опекунов, владеть или руководить компаниями, связанными с национальной обороной, или компаниями любого рода, в которых работает более ста человек. — Он поднял взгляд. — Положение ужасное. Большинство моих клиентов владеют предприятиями, которые подпадают под это определение. У меня больше нет работы.

— И у меня, — застонал Лучано.

Лицо Армандо вытянулось.

— Я банкрот.

Массимо гнул свое. Друзьям нужна помощь, а не его расстроенные чувства.

— Раздел D гласит, что евреи не могут владеть землей стоимостью более пяти тысяч лир, но подобной собственности, полагаю, нет ни у одного из нас. Согласно разделу E, евреи не могут владеть городскими зданиями стоимостью свыше двадцати тысяч лир. Этот пункт затрагивает меня.

Лучано поджал губы.

— Мы живем в пригороде, но дом принадлежит семье моей жены.

Армандо уронил лицо в ладони.

— У меня тоже есть дом, или, вернее, был — до сегодняшнего дня.

Массимо кивнул:

— Можно создать организацию и передать право собственности на имущество ей, вверить его нееврейским членам семьи или друзьям, которым доверяешь. И даже передать благотворительному учреждению.

Лучано кивнул:

— Но разве это не сочтут мошеннической передачей активов?

— В теории да, но не на практике. Я все выяснил: следить за соблюдением закона будет горстка людей. Их просто завалят заявлениями о предоставлении поблажек. Сомневаюсь, что они дойдут до рассмотрения документов на передачу собственности, с которыми на первый взгляд все в порядке.

— Это правда, — согласился Армандо, — производительность римских бюрократов всегда оставляла желать лучшего.

Массимо продолжил: