Анжела и Сантино – разные люди с разными стремлениями. Она – из благополучной семьи и стремится к новым высотам. Он – из неблагополучной среды маргиналов, кто просто хочет забыть свое настоящее.Случайная, на первый взгляд, встреча оказывается судьбоносной ловушкой. Есть ли теперь из нее выход? Какую цену придется заплатить Анжеле за эти отношения и сколько леденящих кровь тайн еще узнать о своем парне?Можно ли спасти утопающего или лишь уйти с ним на дно? Способен ли измениться человек с годами и к чему могут привести ожидания?
© Кейси Доуз, 2025
© Издательский дом «Кислород», 2025
© Дизайн обложки – Пётр Папихин, 2025
Кейси Доуз – клинический психолог, специализируется на семейных отношениях. Благодаря этому все ее герои отличаются реалистичностью и адекватностью поступков с такими взаимоотношениями, как они встречаются в реальной жизни – без прикрас и романтизированных клише.
Кейси Доуз пишет книги с 12 лет, на ее счету более 17-ти произведений.
Писательница официально меняла имя более трех раз. У ее бабушки огромная домашняя библиотека с сотнями книг – поэтому любовь к чтению Доуз привила ее семья с самого раннего возраста.
На ее счету более 60-ти рецензий блогеров, свыше 5000 книжных отзывов, номинации в премии «Электронная буква 2024», множественные «Хиты продаж» на Литрес. Отличительная особенность Доуз – простой слог и динамичное повествование, что позволяет читателю погрузиться в сюжет с первых страниц.
Кейси Доуз пишет в жанрах любовная драма, ужасы, триллеры.
Аккаунт писательницы в телеграм: keisy_douz
Я сижу в кресле и листаю местную газету. В другом конце комнаты работает телевизор, который рассказывает те же самые новости, только гораздо более динамично. Однако я предпочитаю пялить свои глаза именно в газету.
Не самое худшее, как я представляла себя в 65 лет. По крайней мере, не вяжу и не обсуждаю, какая нынче плохая молодежь. Конечно, с каждым днем этого не делать становится все сложнее, – порой смотрю на них так или иначе, да язык сам поворачивается сказать гадость. Но держу себя в руках – нет, это последний оплот старости.
До него и вязания я не опущусь. Как и до сканвордов, да и очков в большой роговой оправе. Ношу линзы, хоть многие и говорят мне о том, что в мои годы практичнее было бы смириться с наличием очков.
Нет уж. Очки, глупые сканворды, пересуды и вязание – пусть положат ко мне в гроб, когда я откину свои старые ноги. Но не сейчас.
Слышу шаги – Лиззи возвращается с кухни за мороженым, за которым я ее послала, чтобы дать языку хоть немного передохнуть. Она заходит и, улыбаясь, протягивает мне пиалку. Откладываю газету.
– Спасибо, – говорю.
– А теперь расскажи еще что-нибудь, – просит она.
– Ты уже все слышала не на один раз, – улыбаюсь я и погружаю первую порцию мороженого в рот.
– Ну расскажи тогда про Сантино, – просит Лиззи.
Этой девушке уже за двадцать, но сейчас клянчит, будто ребенок. Я беру еще одну ложку в рот, после чего мотаю головой с усталой улыбкой:
– Это грустная история, Лиззи.
– Ну и что? Ну расскажи, – просит она, – ее ты еще не рассказывала.
Да, почти все вокруг меня знают о Сантино, но никто не получал эту историю из моих уст. Кто бы как ни старался, – ни одному я не пускалась в детальные рассказы. Кто-то еще жив из тех, кто был свидетелем всех этих событий, кто-то нахватался исковерканных городских сплетен.
Я же не люблю о нем говорить.
– Как-нибудь в другой раз, – уклончиво отвечаю я.
– Ну пожалуйста, – повторяет она, прицепившись, словно репей, – расскажи про Сантино.
Я неохотно откладываю мороженое в сторону.
Может, и стоит ей рассказать? В конце концов, мне уже 65 лет, с тех пор столько воды утекло… Не сказать, чтобы это был секрет, если его основу все знают, просто никогда не любила затрагивать события тех лет.
Для себя я предпочла их забыть. Отрезать, как ненужный лоскут ткани, но, видимо, он упал слишком близко, чтобы и остальные его так же не замечали.
– Только не говори потом, что я тебя не предупреждала, – говорю я ей, а она уже возбужденно улыбается, устраиваясь в кресле рядом.
Она усаживается в своей любимой «слушательской» позе – делает так всякий раз, когда я рассказываю что-нибудь забавное из своей жизни.
Я вздыхаю. Мои волосы будто вновь становятся чуть темнее, седина уходит, а глаза снова загораются блеском юности, с каким я приехала в тот год в Чикаго:
– Началась эта история очень и очень давно, и я не совру, если скажу, что с тех пор минуло уже порядком полувека…
Я смотрю в окно машины, наблюдая за приближающимся домом. Да уж, не самое лучшее, что можно желать, но мне 15, и я рада, что мы совершаем такой грандиозный переезд.
Был бы у него еще повод повеселее – но меня особо не парит. Последние годы папа и так особо не уделял мне внимания, чтобы я сильно тосковала вдруг по разлуке с ним. Тем более, он не особо-то и рвался как-то этому препятствовать.