Я возмущенно распахиваю глаза. Прошло уже больше полумесяца – я была уверена, что он либо забыл давно о моем «долге», либо с барского плеча решил мне его простить. Мол, девушка была в беде, нуждалась в мужской помощи, и он ничего не потребует взамен. Но нет, на это у него память хороша. И вызнал как-то, что я сегодня последний день, и не забыл про должок.
Однако мне остается лишь фыркнуть:
– Что ты хочешь?
– Один вечер, – небрежно сообщает он, словно попросил ручку или карандаш.
– Что значит – один вечер?
На ум сразу приходит идиотская сценка из последней части Шрека, где главный злодей попросил у Шрека один день из его жизни, из-за чего испоганил всю его жизнь и вообще благодаря этому дню сделал так, что тот никогда не рождался.
Глупость.
– То и значит. Проведи со мной один вечер.
Я озадаченно пялюсь на него, словно он заговорил на иностранном.
– Это свидание?
По крайней мере, очень на это похоже, но Сантино неоднозначно кривит губы и уклончиво отвечает:
– Не совсем.
Логично. С чего ему звать меня на свидание? Это было бы странно даже для Рамоса. Тогда зачем ему мой вечер? Не день, не утро, а именно вечер. Зная, какой Сантино ненадежный элемент, я решаю, что отдавать ему вечер крайне рискованно.
Мало ли, что он может подстроить. Да и его компания, особенно после увиденного шаржа, меня совсем не прельщает.
– Знаешь, спасибо за приглашение, – отвечаю я, – но я пас.
Он изгибает бровь, и я узнаю этот пытливо-угрожающий взгляд:
– Это не приглашение, а плата. Ты мне должна.
Я даже теряюсь. Он что,
Но увидев мою растерянность, он подмигивает и заговорщически добавляет:
– Я увидел в тебе искру – хочу понять, можно ли разжечь из нее пламя.
И что это значит?
Только одно – похоже, у меня нет выбора.
– И какой ты хочешь вечер? – мрачно спрашиваю я, уже решив заранее обзавестись перцовым баллончиком и попросить Кэти звонить мне каждые полчаса безопасности ради.
– Десятого мая.
– Вечер субботы? – вскидываюсь я. В субботу мы всегда стараемся зависнуть вчетвером с Кэти, Бредом и Тэдом, – у меня уже есть планы на вечер субботы!
– Правильно, – невозмутимо кивает он, – провести этот вечер со мной. Быстро схватываешь.
Не дав мне ответить, он берет свою метлу и идет обратно.
Проклятье.
10 мая отмечу черным в своем календаре.
Этот день станет худшим в моей жизни.
– Ты собираешься идти с…
Мы сидим на диване в моей гостиной друг против друга. Мама на работе, поэтому после школы я пригласила ее зависнуть у меня. Первый день, когда мне не надо успеть фигову тучу всего до четырех часов дня, потому что потом идти на исправительные работы.
Впервые за все школьные годы будни кажутся мне свободными и совсем не отягощенными ни занятиями, ни домашкой. Оказывается, чтобы глубоко вздохнуть, надо лишь накинуть на время на себя пару разных дел, а потом их убрать. И сразу кажется – вот она, свобода, – там, где раньше виделся лишь беспросветный кавардак дел.
Я раздраженно кривлюсь на вопрос подруги.
– Во-первых, это не свидание, сколько раз говорить. А во‐вторых, – я мрачно вздыхаю, – у меня нет выбора. Он настаивает, что это и есть плата за долг.
Подруга фыркает.
– Да и пошел бы он в зад! – Кэт щелкает у меня пальцами перед глазами – ало, мы больше не учимся с ним в одной школе! Более того, еще месяц – и мы ни в какой школе не учимся. Часы твоих работ тоже закончились, что он может тебе сделать? Просто забей и пошли его к черту.
– Ага, – закатываю я глаза, – он знает, где я живу.
Это заставляет Кэти сощуриться:
– Откуда он знает, где ты живешь?
– Он проводил меня один раз, когда Тэд не смог, – я отмахиваюсь, – ну тогда, когда еще тот придурок пристал ко мне. Пит.
– А-а-а, – вспоминает она, – черт, ну это уже фигово.
Если уж свою браваду теряет и Кэт, значит дело точно крыто.
– Вот и я про то же, – говорю я, – проще потаскаться с ним пару часов, чтобы он навсегда отвязался, чем наживать проблем.
Вспоминаю его грозный взгляд и добавляю:
– А то еще и я бутылкой по голове получу.
Кэти смеется, но больше не советует мне избежать «платы». Видимо, ее убеждает тот факт, что Рамосу известен адрес моего дома. Но она тут же избирает другую тактику, не привыкнув сдаваться без боя:
– Тэд в курсе?
– О нет, – тут же протягиваю я, – и не смей ему говорить.
– Почему?
– А то не знаешь, – фыркаю я, – он тут же пойдет с ним разбираться, а это гиблое дело. – Я делаю паузу и внушительно добавляю, глядя на Кэти: – Разбираться с Сантино пойдет только самоубийца.
– Ну да… – кивает она.
Видимо, тоже вспомнила состояние тех ребят, которые умудрялись подраться в школе с Рамосом. Или к которым он сам привязывался. Несмотря на отнюдь не спортивную комплекцию, его противники почему-то всегда выходили с сильными повреждениями. Видимо, он точно знает, куда и как бить.
