Естественно, в зале я тут же нахожу глазами Кэти. Они стоят с Бредом и будто бы тоже выискивают нас, – потому мы замечаем друг друга едва ли не одновременно. Я видела фотки платья Кэти, но вживую вижу его впервые, как и она мое. На ней розовое облегающее платье в пол, а подол тащится следом. Рыжие волосы выпрямлены и собраны в затейливую прическу. Костюм у Бреда белый, но из нагрудного кармашка торчит розовый платочек (в тон платью Кэти), потому выглядят они… как две палочки твикс.
На мгновение я даже немного завидую. Вот уж действительно гармонично. Но с другой стороны, я ведь прекрасно знала, что Сантино не «костюмный мальчик», так что глупо теперь жалеть об этом. Зато он смог сводить меня на концерт Свифт, когда Кэти это пообещали лишь в ближайшие лет пять.
Кэти подбегает ко мне, едва не путаясь в собственном платье, и мы с визгами обнимаемся, словно виделись месяц назад, а не вчера. Парни жмут друг другу руки. Многие оборачиваются на нас из-за визгов, но тут же возвращаются к своим делам. Фотографиям, селфи или поправлению платьев.
Наконец наступает официальная часть. Мы садимся спереди, родители располагаются сзади. Слушаем нудные речи всех учителей, которые говорят, что мы были самым продвинутым и любимым их классом (хотя во время обучения уверяли нас, что мы самый тупой и невозможный класс за все время их преподавания). Когда слушать их становится ну совсем невозможно (говорят одно и то же, но каждый отдельно и минут по пятнадцать), Сантино начинает шепотом на ухо мне передразнивать их, как бы озвучивая их реальные мысли.
Получается смешно, и время быстрее проходит.
Наконец дело доходит до дипломов. Отличники идут первыми, а нас не так много. Да что там, всего двое. Я и еще одна девчонка из параллельного класса. Мы выходим на сцену, нам вручают аттестаты, аплодируют. Слава богу, не заставляют говорить какую-то речь, а то бы я рехнулась.
Что тут можно сказать?
С аттестатом возвращаюсь обратно на место, но пока не успеваю сесть, замечаю отстраненное выражение лица Рамоса. Конечно, ему здесь вряд ли нравится. Мы получаем аттестаты, в то время как он даже не учился в старшей школе. Он говорит, что ему плевать, но мне кажется, ему совсем не нравится, что он в чем-то где-то уступает. В данном случае, ему некомфортно сидеть тут среди нас, якобы худшему среди всех остальных. И не потому, что ему важно образование, а потому что оно важно мне.
Как он там говорил?
Мне на это плевать, но он почему-то уверен, что и в своем парне для меня это имеет огромное значение.
Но едва я подхожу ближе и он замечает меня, как тут же вновь улыбается и в общем-то того отстраненного выражения лица будто бы и не бывало. Он поздравляет меня в своей обычной насмешливой манере, но в длительные дебри не пускается. Собственно, когда аттестаты вручают всем, мы наконец отправляемся на площадь.
Нас заставляют стоять под солнцем, пока нанятый фотограф не отработает свои деньги, делая уродские фотографии с сощуренными лицами выпускников. После чего дают полчаса свободы на то, чтобы мы сделали сами себе снимки, которые хотим. И все начинают делать селфи с друзьями, парнями и родителями. Мы фоткаемся и все вчетвером, и потом чисто парами. Под конец я делаю много снимков с мамой, и к концу она начинает выбражать, будто кинозвезда. Я говорю, что надменный вид ей не к лицу, и от этого она начинает выкаблучиваться еще больше.
Как выясняется, Сантино не очень нравится фоткаться (мягко говоря), и потому на всех фотографиях он старается избежать фотки анфас. Лишь на парочке я уговариваю смотреть его в объектив вместе со мной.
В ресторане же я, будто старый алкоголик, дорываюсь до вина раньше, чем до еды. Родители не особо за нами смотрят – у них отдельный столик, где они тоже веселятся вовсю. Разные столы учеников и родителей с учителями – это лучшее, что мог придумать этот мир. Потому что так каждый может отрываться, а не выделывать из себя приличного всю ночь.
Короче, мы с Кэти словно на спор решили, кто быстрее упьется. На улице еще не успевает окончательно стемнеть, а у меня в голове уже прекрасное легкое чувство. Я тяну Сантино танцевать, но после пятого танца, когда я едва не грохнулась на пол, запутавшись в собственных ногах, он отказывается больше танцевать.
Я пытаюсь обижаться, уговаривать и даже угрожать, но он хмурится и говорит, что я в стельку и лучше бы мне просто успокоиться и сидеть. Естественно, он может не танцевать со мной, но никак не может воспрепятствовать тому, чтобы мы танцевали с Кэти. Собственно, Бред не отказывался танцевать с Кэти – просто он упился еще быстрее, чем она, и к полуночи уже спал лицом в тарелке.
Мы с Кэти дурачимся и выбражаем, как только можем. Мне приходится признать, что лучше нам все-таки сесть, когда, выбравшись в центр танцпола, подруга наступает на собственный же подол и он так трещит, что удивительно, каким манером не оторвался прямо здесь и сейчас.
