Мама смеется, но как-то натянуто. Она волнуется не меньше меня. Чтобы это понять, достаточно знать мою маму, которая может с одним и тем же пучком проходить месяц, снимая его вечером и закалывая утром. И вот сегодня эта женщина три часа провозилась перед зеркалом, укладывая свои волосы.
Это о многом говорит.
Она надела свое любимое (и единственно-шикарное) платье, которое осталось еще с ее молодости. Благо она не раздалась в размерах, потому влезла в него. Смотрю на маму и даже не знаю, кто из нас будет большей красоткой на выпускном.
– Твой парень зайдет за тобой? – спрашивает она.
Кажется, предстоящее знакомство беспокоит ее больше самого выпускного. А может, она просто старается болтать обо всем подряд, лишь бы не так переживать.
– Да, он зайдет, – отвечаю я.
Я решила, что будет справедливо рассказать Сантино о том, в чем ему предстоит поучаствовать. Иначе говоря, я ему сказала, что мама не в курсе, что тот парень, от которого я таскала букеты в дом, и Рамос – это разные люди. Она не знала имени и подозревает, что Сантино и есть тот парень, и лучше прикинуться, что так оно и есть, чем два часа объяснять и вводить в суть дела, когда это совсем неважно.
Ко всему прочему как бы вкрадчиво добавляю, что мама любит белые розы. Если я собиралась сказать об этом Тэду, нечестно будет умолчать об этом Сантино. Я же не прошу покупать его букет (и тем более не мне же). Думаю, на один цветок его денег хватит – делал же он на что-то ставки тогда, когда Тэд с Питом дрались.
В самый неподходящий момент, чуть ли не перед выходом, когда я уже суечусь в платье и пытаюсь вставить ноги в туфли, звонит папа. Надо же, первый раз за два года. Подозреваю, что без мамы не обошлось, – иначе бы откуда он знал, что выпускной у меня именно сегодня?
Он звонит на мой телефон и порядком десяти минут болтает всякую ерунду о том, как я быстро выросла, что теперь вот заканчиваю школу и какая я красотка. Между прочим, на минуточку, это не фейс-тайм и он даже меня не видит. Впрочем, я все равно киваю, говорю спасибо и ради приличия спрашиваю, как у него дела. Надеясь, что он не пустится в рассказы, потому что наше время поджимает.
Но папа пускается в рассказы, и потому лишь стук в дверь заставляет меня отключится, сообщив отцу, что за мной зашел парень и нам пора идти. Папа с деланым интересом спрашивает, что там за парень, и я невольно закатываю глаза. Будто если я скажу ему имя, он сразу все поймет. Уверена, ему даже дела нет.
Но когда я спускаюсь вниз, мама уже открыла дверь. Она держит в руках огроменный шикарный букет белых роз, улыбается так, что видны все ее зубы, а Сантино стоит напротив нее, не снимая с себя обольстительную улыбку, которая может покорить кого угодно.
Да, чуда не произошло – он не появился в костюме с нежно-мятной бабочкой под цвет моего платья. Все те же джинсы, та же футболка. Ну, может, в этом даже будет своя изюминка, когда остальные парни поголовно придут в костюмах. Однако сильнее меня интересует огромный букет, который больше маминой головы раза в три.
Уж точно он его не купил.
Наверняка спер или типа того. Решаю не думать, каким манером он достал этот букет. Сегодня это неважно, только если нам в дверь сейчас не постучат копы или не прибежит разъяренный хозяин цветочного бутика.
Хватает посмотреть на счастливое лицо мамы, которая прижимает к груди любимые цветы, чтобы увериться, что сейчас мне совершенно неважно, каким именно незаконным способом он их достал.
Я спускаюсь вниз, и Сантино напускает на себя ошеломленный вид, будто видит мое платье впервые. Конечно, маме совсем не обязательно знать, что он его уже видел и при каких именно обстоятельствах.
– Ты неотразима, – улыбается он.
Маме, видимо, он комплиментов уже успел отвесить, пока я отцеплялась от отца. Она еще раз говорит, какие прекрасные цветы, и убегает ставить их в вазу. Невооруженным глазом видно – мама в восторге и «знакомство» удалось.
По крайней мере поверхностное, а больше и не надо.
Пока мама возится на кухне с вазой, Сантино притягивает меня к себе и целует. Я вновь ощущаю горечь табака – уверена, он потушил сигарету уже возле самого нашего крыльца. Слышу мамины приближающиеся шаги, но вместо того, чтобы отпустить, он, напротив, прижимает меня к себе еще теснее (непозволительно тесно для родительского взгляда), и высвобождает лишь за мгновение до того, как мама появляется в холле.
На его губах мелькает хитрая ухмылка.
Играет со мной.
Втроем мы доходим непосредственно до школы, где в главном зале должна пройти официальная часть. Потом, как нам говорили, мы идем на площадь делать общие фотографии, а после в ресторан уже на заключительную часть, где будем тусоваться до рассвета, по традиции.
