Вечное лето полностью

Но касательно реального времени года – шла всего лишь осень. Впрочем, сентябрь тянется на удивление долго: работа, Олив, постоянные дожди. За лето я так привыкла, что вокруг меня постоянно есть помощники (то мама, то Кэти), что, оставшись без оных, будто попадаю в тот год, когда только родила.

Но быстро вливаюсь в колею, и к октябрю уже вновь словно электровеник, который успевает максимально большое количество дел за минимальное количество времени.

– Наконец-то… – бурчу я, откинувшись на спинку кресла и закрыв ноутбук.

Целый час обеденного перерыва.

Расслабляю спину перед тем, как встать. Из-за большого количества времени за ноутом в связи с работой даже купила себе увлажняющие капли для глаз, а то просто кошмар.

Прокручиваюсь на кресле и останавливаюсь напротив стены, где старенький, зато широкоэкранный телевизор. Аккурат над ним висит картина, которую Сантино мне подарил. Пожалуй, единственное напоминание о нем, не считая, конечно, Оливии.

Хозяйка квартиры не разрешила мне вбивать гвозди (собственно, в договоре прописано столько «нельзя», что ими можно устелить дорогу от Австралии до США и обратно), потому картину пришлось вешать, тщательно обмотав со всех сторон скотчем к стене.

Но конструкция эта ненадежная, особенно когда постоянно ребенок прыгает там и сям, потому она то и дело падает. И хорошо, если днем, – как-то она упала глубоким вечером, когда Олив уже спала, а я читала перед сном.

Матерь Божья, я тогда реально чуть Богу душу не отдала. Конечно, я уже взрослый человек и все дела, но когда ночью что-то падает с таким грохотом, волей-неволей хочется тут же залезть под одеяло и подождать, пока родители проверят, нет ли там каких монстров.

Однако с Олив приходит осознание, что родитель здесь теперь я. Мне теперь проверять монстров.

Я перевожу взгляд с картины на дочь. Несмотря на свою периодичную чрезмерную активность, в целом она довольно спокойный ребенок для своего возраста. Вот и сейчас сидит на ковре, играет в куклы.

Решаю быстро сходить в магазин за углом, но чтобы Олив не начала ныть (как то обычно происходит, когда без ее желания вытягиваешь ее из дома), обещаю и ей пачку конфет. Не оставлять же ее дома – тихая она тихая, но не хочется проверять, на что способен ребенок, когда остается в квартире без взрослых.

Одеваюсь сама, с трудом застегивая курточку на дочери, после чего ботинки (одним из которых получаю по подбородку, когда она принимается от скуки болтать ногами).

– Не дергайся, – фыркаю я, – а то не получишь конфет.

Мы выходим из дома быстрым шагом – надо успеть все купить, вернуться обратно, еще и перекусить до окончания перерыва. Купив в магазине все, что надо, мы выходим, и тут мой взгляд задерживается на столбе.

Этот столб здесь всегда стоял, как и многие везде, – на него постоянно вешают какие-то плакаты или типа того о намечающихся событиях. И я бы не обратила на него внимания, если бы не ярко-бордовый новый плакат, потому что за лето, если листовки и менялись, все были неяркими.

Но обратив внимание на саму листовку, неволей прочитываю, на какое мероприятие так активно зазывают нью-йоркский народ в этот раз:

Я стою как вкопанная, будто этот текст слишком уж сложен для моего восприятия. Олив начинает нетерпеливо дергать меня за руку и хныкать.

– Подожди, – бросаю я ей строго. Этого хватит ненадолго, но сейчас она замолкает.

Сантино Рамос.

«Метрополитен»… один из крупнейших художественных музеев мира, расположенный в Нью-Йорке…

Еще раз пробегаю глазами текст, наверное, со стороны выглядя очень странно, так прижавшись к столбу.

Да нет, не может быть.

Какая-то ошибка.

Наверняка речь идет о каком-то другом Сантино Рамосе, который проезжает в арт-туре со своими работами через Нью-Йорк. Мало, что ли, людей с таким именем?

Тем не менее, не могу не проверить.

Когда поднимаемся к квартире, впервые отдаю Олив всю коробку с конфетами. Столько сладкого не самый кайф ребенку, но зато она на какое-то время гарантированно оставит меня в покое. Очевидно, что в свой обеденный перерыв я проведу время не за обедом.

Тут же открываю поисковик, не успев снять уличную одежду, и вбиваю: «художник Сантино Рамос Нью-Йорк Метрополитен».

Прямо вот так, без запятых, просто вываливаю все, что успела запомнить, и, нервно покусывая губу, клацаю интер.

То, что это не ошибка, понимаю сразу же, едва Википедия выдает о нем краткую информацию вместе с фото.

Нет. Это он.