– Нет конечно. Просто это очень сложное умение, которое мало кто может провернуть – хотя, наверное, не стоит даже удивляться. Ты способна на все.
Он улыбнулся, и Софи хотела бы счесть это комплиментом. Но ей не особо нравилось, что она сделала это неосознанно.
– Я внедрила что-нибудь еще? – спросила она.
– Это я и пытаюсь понять. Я искал в воспоминаниях все, что кажется четче и ярче остальных. И вот что нашел.
Он перевернул еще несколько страниц и показал ей такую сложную формулу, что ее можно было счесть за бессмыслицу. И все же все числа, строки и закорючки были в точности на своих местах.
– Так делают фриссин, – сказала Софи, вспоминая, как несколько месяцев назад проецировала засекреченную формулу в свой дневник памяти. – Почему я тебе ее послала?
– Может, она была на уме, потому что для него мы и собирали квинтэссенцию.
– Да. Наверное, – но объяснение звучало неубедительно. – Ты нашел что-нибудь еще?
Фитц перевернул еще несколько страниц и остановился на очередной звездной карте.
Большинство звезд подписаны не были, но у пяти черных пятен стояли названия:
Люциллиант
Фосфорин
Маркизера
Кандезия
Элементин
– Но… это же не нанесенные на карту звезды… – пробормотала Софи, поднося карту ближе, чтобы получше ее разглядеть.
– Так я и подумал. Странно, что существует карта не нанесенных на карту звезд, согласись?
– Не понимаю. Я не знаю этих звезд. Ну… точнее, теперь знаю. Но я не помню, чтобы знала их, понимаешь? Пока не увидела карту.
– Обычно так у тебя и всплывают воспоминания, да? – спросил Фитц.
– Да. Но как я могла внедрить воспоминание до того, как его вспомнила?
– Не знаю. Я думал, что ты помнишь, раз знаешь расположение Элементин. Может, так ты о ней и узнала, сама того не осознав. И ты знала о них, не зная, что знаешь, понимаешь?
Софи сомневалась, что так вообще говорят.
Но она не могла спорить с тем, что было прямо у нее перед глазами.
– Это все? Я внедрила только это?
– Я все еще ищу, так что может и больше. Но кое-что я точно нашел.
Он вновь перелистнул страницы и остановился на круглом окне с черными чугунными решетками.
– Можешь прочесть? – спросил Фитц, указывая на квадратный знак, свисающий с ближайшего столба прямо под красным кругом с широкой белой линией.
– Тут написано «только по допуску», – сказала Софи, удивляясь, что Фитц спрашивает.
А затем она вновь перечитала надпись и ощутила, как внутри все сжимается. Потому что на самом деле было написано «eccetto autorizzati». Что значило то же самое.
По-итальянски.
– Это в Запретных городах! – практически завопила Софи, хватая дневник, чтобы присмотреться поближе.
– Я так и подумал, – согласился Фитц. – Но я такого не помню, так что это твое воспоминание.
Он был прав – оно было слишком четким и ясным.
– Но я тоже этого не помню.
А еще у нее не получилось отыскать других воспоминаний, связанных с этим местом, как и причин, по которым она думала об окне – из Италии – во время бушующего пожара.
И зачем «Черному лебедю» вообще внедрять в ее память дурацкое окно?
А затем она заметила темное пятно на желтой стене у окна.
Она думала, что это просто выцветшая от погоды краска. Но идеальный изгиб нельзя было спутать ни с чем.
Это был символ лебедя.
– Где это? – спросила Софи, перелистывая страницы, будто там было продолжение картинки.
– Я надеялся, что ты знаешь, – признал Фитц. – Ты больше ничего не вспомнила?
Софи закрыла глаза, приказывая мозгу собрать картинку воедино.
– Не получается.
– Ну, тогда у меня все же нет плана. Я собирался сходить туда и разузнать что-нибудь о «Черном лебеде». Но мы не знаем, куда идти, так что не получится.
– Кто знает, безопасно ли это? Не забывай, когда мы с Кифом нашли их убежище в прошлый раз, нас поджидала засада, – она захлопнула дневник памяти сильнее, чем следовало. – Какой же кошмар. Я не могу доверять «Черному лебедю», Совет меня ненавидит, огры хотят забрать к себе, Этерналия сгорела, а Кенрик…
От одного его имени дыра в груди разрасталась шире.
– Возьми, – сказал Фитц, протягивая ей мистера Обнимашку.
Он махал им перед ее носом, пока она его не взяла, и стоило признать – объятия с мягчайшим драконом помогли.
– Прости, – пробормотала она.
– Не извиняйся. Если кому и разрешено паниковать, то тебе. Серьезно, не представляю, как ты справляешься, – он взял дневник и вновь открыл итальянское окно, поворачивая его в разные стороны, как будто переверни он проекцию с ног на голову, и они магическим образом выяснят название одного из множества итальянских городов, в который им нужно попасть.
– И все равно мне кажется, что здесь кроется ответ, – тихо сказал он. – Ну, что-то ведь вызвало это воспоминание, да? Твой разум не вытащил бы его просто так?
– Даже не знаю.
Только из-за своего мрачного тона она поняла, как плаксиво себя ведет.
Взяв дневник памяти, она уставилась на символ лебедя.
Они спрятали его очень ловко – совершенно очевидно для знающего, куда смотреть, но незаметно для остальных.
