Вечное Пламя полностью

Ничего не поделаешь. – Сопло вытолкнет воздух в виде широкого конуса, и часть его наверняка достигнет поверхности. Но если они ничего не сделают, то останутся на первоначальной орбите, проходящей всего в нескольких дюжинах поступей от ортогональной породы. Пламя, вполне вероятно, уже достигало этой высоты, а если источник примесей окажется еще ближе, прорывы пламени станут только сильнее.

Перекрыть весь воздух? – сказал в ответ Иво.

Карла замешкалась. Разумнее ли поступить так, чем предпринимать рискованный маневр с реактивным двигателем? Воздушный щит, очевидно, был скорее обузой, чем средством защиты, но она не могла сказать того же об их охладительных мешках.

Гипертермия? – возразила она.

Главная проблема – щит, – заметил Иво. – Потом – мешки, но ненадолго.

К первому шагу он приступил, не дожидаясь ответа; просунув руку в центр Зудня, Иво перекрыл выпускной вентиль баллона, подававшего воздух для щита.

Языки голубого пламени не сдавались и не затухали – это продолжалось так долго, что Карла уже была готова объявить зловещую гипотезу Иво ложной, заявив, что теперь они могут безнаказанно отступить, воспользовавшись воздушно-реактивными двигателями. Затем все неожиданно погасло.

После того, как огонь действительно отступил, воспринимать эту новость как плохой знак было непросто. Но даже при том, что Иво оказался прав насчет причины возгорания, его сценарий с минимизацией воздушного потока вовсе не обязательно был наименее рискованным для Зудня выходом. Сколько воздуха они бы выпустили наружу, воспользовавшись реактивной тягой? Какой высоты бы достиг взрыв? Успел бы он достаточно быстро распространиться от места возгорания, чтобы их нагнать?

По правде говоря, Карла не знала. Количественно оценить эти величины она не могла.

Сколько же в таком случае они смогут прожить без воздуха, отводящего тепло от их тел? Людям, пережившим несчастные случаи в космосе, редко выпадала возможность свериться с часами, но по слухам предел составлял пару курантов.

Объект заполнил собой полнеба. Ее нерешительность поставила точку в вопросе: теперь они были слишком близко, и использовать реактивную тягу было слишком рискованно. Им оставалось только двигаться вниз по орбите.

Карла видела, как снизу к ней приближаются серые пудритовые равнины – они проносились мимо нее слева направо, как каменная стена, которая постепенно наклоняясь, совершала полный оборот. Оценить масштаб было невозможно; она сверилась с часами. До нижней точки орбиты все еще оставалось семь курантов.

Мимо пронесся широкий неглубокий кратер, своими разрушенными стенами напоминавший развалины пустынной крепости, которую описывал ее отец, пересказывая историю из саг. Когда они пролетали над ним, часть его края взорвалась столбом пламени, и огонь разлился по земле. Вот и все: встреча двух миров, которой она ждала с таким нетерпением. Она с тоской подумала о милом Карло – о том, как усердно он старался сохранить ей жизнь, как сосредоточенно изучал данные переписи населения, чтобы спланировать каждую их встречу.

Шлейф голубого пламени погнался за Зуднем, прочертив изрытый ландшафт. Он горел ослепительно ярким светом – еще немного, и на него было бы больно смотреть, – но Карла не могла отвернуться. Иво протянул руку к баллону у себя на груди и перекрыл доступ воздуха в свой охладительный мешок. Несколько мгновений спустя пламя ослабло, но не исчезло полностью.

Она сдавила руку Иво, не находя слов, но стараясь донести мысль, что не винит его в случившемся. Он не заставлял Карлу следовать его примеру. Теперь поверхность находилась так близко, что она видела структуру минерала – поверхность, покрытую неровными буграми и углублениями размером с ее кулак. Выглядел он в точности, как пудрит. Отважный план, с помощью которого Иво собирался добыть образец, даже мог сработать, если бы не грубый просчет, из-за которого его воздушные резаки превратились в инструмент столь же самоубийственный, что и твердолитовая стамеска.

Пламя поднималось вновь, настигая Зудень. Карла сверилась с часами; до нижней точки оставалось еще четыре куранта. Она уменьшила поток воздуха в своем мешке до минимума, при котором на ее коже все еще ощущался слабый ветерок, однако на высоте пламени это сказалось слабо, а вскоре и этот эффект сошел на нет вслед за снижением Зудня. Она уже чувствовала жар, исходивший от пылающей земли – страшнее любого вреда, который ей могло причинить собственное тело.

Она полностью перекрыла доступ воздуха.