На изображении, полученном с камеры, была видна четкая картина интерференционных полос, как и ожидалось от любого источника монохроматического света – даже если это был чистый оттенок, отфильтрованный из хаотичной смеси, излучаемой обыкновенной лампой. До тех пор, пока крошечная разница во времени хода луча, возникавшая при прохождении волны через одну из щелей, не превосходила продолжительности каждого волнового цуга, свет на выходе двухщелевого экрана должен был интерферировать именно таким образом.
– Итак, как же довести дело до конца? – Карла ждала ответа от Ромоло; в ее протоколе, которому следовали студенты, не были расписаны все до единого проверочные шаги, но она не сомневалась в том, что его обязательно осенит какая-нибудь идея.
– Нужно ввести задержку в одном из путей, – предложил он.
– Именно!
Он взял из ящика небольшую хрусталитовую пластину прямоугольной формы, отшлифованную до оптически плоской поверхности, и установил ее напротив экрана так, чтобы она закрывала ровной одну из щелей. При такой конфигурации геометрия световых лучей практически не изменится, но дополнительного времени, затраченного на прохождение через хрусталит, будет более чем достаточно, чтобы разрушить интерференционную картину, порожденную обычным источником света.
Ромоло зарядил камеру и сделал снимок. Когда он достал бумагу, кожу Карлы начало покалывать от возбуждения. Интерференционная картина сдвинулась относительно центра, но полосы остались такими же четкими. Регулярная последовательность пиков и ям, которым следовали осцилляции волны, сохранялась так долго, что разница во времени не смогла скрыть гладкое изменение фазовых сдвигов, дающих характерный рисунок.
– Когерентный свет, – сказала она. – Видимый или нет, принцип остается тем же самым. Поздравляю!
Ромоло не был уверен насчет выводов, которые можно было сделать из подобного достижения.
– За всю историю такого света еще никто не видел, – добавила Карла.
Он выдавил из себя самокритичное щебетание.
– Но смогу ли я рассказать своим внукам о том, что помог найти решение топливной проблемы?
– Может быть. Давай посмотрим, что нам это даст.
Для наблюдения за очередным испытанием – проверкой коллимации светового пучка – Карла собрала всю команду. Добиться идеально параллельного пучка было невозможно, однако изображения, созданные УФ-светом на выходе зеленого цилиндра, представляли собой диск, размер которого в пределах погрешности измерений оставался неизменным по всей ширине лаборатории.
– Скорость волнового фронта в таком пучке будет просто крошечной! – с восхищением заметила Патриция. – Надо лишь запереть несколько светородов в его потенциальных ямах, и мы, возможно, даже успеем пронаблюдать их переходы между уровнями.
– Не торопись, – сказала Карла. – Движение частиц, захваченных этим пучком, будет ограничено только в одном направлении. Этого недостаточно, чтобы заставить энергию светородных волн принимать дискретные значения.
Патриция замешкалась.
– А разве нельзя использовать три луча, чтобы увеличить число размерностей до трех? – предложил Ромоло. – Жестом руки он изобразил в воздухе три взаимно перпендикулярные плоскости. – Если скомбинировать три волны, то мы сможем зажать светороды со всех сторон.
– Возможно, – согласилась Карла. Если волновые цуги всех трех пучков окажутся достаточно длинными, то образуемая ими картина могла просуществовать значительное время. А сами волновые фронты, как уже заметила Патриция, при этом будут двигаться сравнительно медленно. Эта странная решетка из ям и возвышений – напоминающая энергетический ландшафт твердого тела, но в отличие от него, неосязаемо парящая в вакууме – должна была смещаться против движения порожденного ею светового пучка, унося с собой любой груз, который сумела бы захватить.
Карла дала Ромоло задание проверить тот же самый кусочек хрусталита в комбинации со всеми зеркалами в лаборатории. Выяснив, продолжит ли устройство действовать после такой замены, они наконец-то узнают, какие из зеркал подходят для их цели – сэкономив его коллегам годы напрасных усилий.
В конце дня она отвела Ромоло и Патрицию в сторонку.
– Думаю, лучевая ловушка – стоящая идея, – сказала она. – Если мы сможем добиться, чтобы в большей части потенциальных ям находилось не более одного светорода, то сможем изучить простейшую из возможных систем; возможно даже, она окажется настолько простой, что нам удастся установить прямую связь между ее спектром и уровнями энергии.
Ромоло выглядел обескураженным.
– Для начала как мы узнаем энергетическое состояние, в котором находятся светороды? Я, например, не представляю, как это можно контролировать.
– Вряд ли это вообще возможно, – согласилась Карла.
