Когда они добрались до Лючии, Карло понял, что именно было целью ее поисков. Они все еще находились под лесным пологом, но ветви выдавались в открытый участок шириной около шести поступей. Если древесники были достаточно любопытны, то у них не было оснований чувствовать угрозу, наблюдая за незваными гостями по другую сторону пустого пространства. На таком расстоянии меткость Карло, вооруженного рогаткой, не будет представлять особой угрозы, но Лючия взяла с собой пневматический транквилизатор. Ввязываться в продолжительную погоню по верхушкам деревьев со столь громоздкой машиной было бы настоящим безумием, но в качестве стационарного оружия она была более или менее практична.
– Следует ли нам избегать какого-то определенного поведения? – спросила Аманда. Лючия не пыталась призвать их к тишине; они пришли сюда для того, чтобы их заметили – чтобы привлечь нескольких зевак.
– Не разжигайте огонь, – ответила Лючия. Но лампы они с собой все равно не взяли. – И воздерживайтесь от демонстративного проявления враждебности.
– Нам не стоит друг друга избивать?
– По возможности – нет. Есть риск, что это их напугает.
Закрепив снаряжение и привязав страховочные ремни к крепким ветвям дерева, они приготовились к долгому ожиданию.
– Ты надеешься стать первым, кому удастся вырастить их популяцию в неволе? – спросила Лючия, обращаясь к Карло.
– Посмотрим, как пойдут дела, – ответил он. – Я буду рад, если мы сможем собрать данные хотя бы от одного деления. – Он объяснил свои планы насчет записи некоторых внутренних сигналов во время ожидаемого события.
– А конечная цель – это дихотомичность по требованию? – До Лючии, должно быть, уже доходили слухи о его работе – вполне вероятно, в качестве приложения к байке о его руке.
– На это я и надеюсь, – признался он.
– Желаю удачи. – Хотя Лючия скептически оценивала его шансы на успех, неодобрения с ее стороны не было. – Это облегчит жизнь многим людям. Но я в любом случае разделю судьбу мужчин, потому что продала норму после смерти моего ко.
– Ты не пыталась найти ему замену? – спросила Аманда. От мысли о том, что женщина может предпочесть смерть рождению детей, ей, казалось, было не по себе.
– Я не хотела менять Лючио на кого-то другого. Мне это казалось неправильным. – Лючия прожужжала и указала на свое тело. – Кроме того, в этом есть свои плюсы: если моим последним пристанищем станет земля, мне, по крайней мере, нет нужды доходить до фанатизма.
Карло отвернулся. Ни одна женщина не могла спланировать свое будущее с полной уверенностью, но если ее подведет холин, дети Лючии будут убиты, а значит, истязать саму себя ей было ни к чему. При всеобщей дихотомии исчезнет и потребность в рынке норм, и необходимость в массовом убийстве сирот.
Он почувствовал, как сжались его внутренности. Если и в этот раз его усилия – подобно работе над зерновыми – ни к чему не приведут, то придаст ли это смелости его преемнику или же, наоборот, просто отпугнет всех от этой области исследования еще на одно поколение? Возможно, проект начался слишком поздно, чтобы принести пользу Карле, но мысль о том, что жертвой того же цикла станет и его дочь, была невыносимой.
Лючия неверно истолковала выражение его лица. – Не волнуйся, еще рано. Стоит ожидать, что поначалу древесники будут проявлять осторожность, но уже довольно скоро они придут на нас поглазеть.
***
Карло не взял с собой часы, но лесные цветы светились перемежающимися интервалами, которые до сих пор, как эхо, повторяли ритмы родного мира. В отсутствие солнечного света, который бы указывал им, когда следует отдыхать, растения в некотором роде научились обманывать друг друга: половина из них воспринимали свет других, как будто это был рассвет, а через шесть склянок роли менялись местами.
Первое поколение животных, переселенных в гору, отсутствие Солнца, должно быть, сбивало с толку; У Карло были подозрения, что даже сейчас их потомки отчасти ощущали себя не в своей тарелке посреди этой бесконечной ночи, подернутой фиолетовым светом. Заснуть, когда подошла его очередь, оказалось не так просто. Лесной воздух оставался достаточно прохладным, чтобы без риска провести здесь несколько ночей, обходясь без песчаной постели, а стоило ему закрыть глаза, как ощущение невесомости в его страховочной привязи не так уже сильно отличалось от ощущения невесомости в любом другом месте; тем не менее, даже под охраной двух товарищей было сложно не чувствовать себя уязвимым. Неудивительно, что в народных преданиях древесники никогда не спали: проще было представить целую жизнь, проведенную в бодрствовании, чем существо – внешне так похожее на человека – удовлетворенно дремлющее на верхушке дерева.
***
