Страх Божий — это баланс в понимании отношения Бога к людям, баланс между Его любовью к людям и Его ненавистью к греху. Этот страх даёт нужное равновесие. Страх перед Богом — это совсем не то, что является обычным человеческим страхом, хотя оба эти страха проистекают из одного источника. Страх перед Богом — это разумная, сознательная позиция. А обычный, часто необъяснимый человеческий страх, производимый глубинными врождёнными инстинктами типа чувства самосохранения, остается эмоцией, не поддающейся должному контролю. Страх перед Богом — это почитание Бога, а просто страх — это боязнь.
В отрывке, приведённом в начале главы, проглядывается эта разница. Люди боялись своих врагов, но при этом не боялись пренебречь словами Бога. Боязнь в их чувствах превалировала над праведным страхом (почитанием Бога). Потому-то они и не могли усидеть на месте и побежали — были объяты паническим страхом. Ими управляла простейшая функция, присущая любому живому организму, срабатывающая инстинктивно и автоматически. Хотя это совершенно нормальная и ожидаемая реакция, но её никак нельзя назвать разумным выбором. Человек, хоть это и звучит гордо, но всё-таки остаётся в каком-то смысле животным, а роднит их, кроме всего прочего, наличие врождённых инстинктов. Наличие же разума у человека ставит его выше животных, хотя никак не отменяет и наличие инстинктов. Разум в числе прочего дан человеку для того, чтобы эти инстинкты подчинять высшим приоритетам. Но если разум не настроен и не функционирует подобающим образом, то человек теряет свою человечность. Тогда становится понятно, почему до сих пор не теряет своей актуальности и периодически вспоминается история с греческим философом Диогеном, который, как утверждает легенда, среди бела дня ходил со свечой по храму и говорил: «ищу человека». Ему отвечали, что он, наверное, не в своём уме, ведь здесь люди повсюду. Он же отвечал: «людей много, но мало человеков». Кстати, не секрет, что противным Богу силам очень выгодно, чтобы было как можно меньше этих самых человеков, а чтобы люди в массе своей были бы ведомы не разумом, а простейшими инстинктами выживания, которые заставляли бы их сбиваться в стада, а потом либо терпеть унижения и угнетение, помалкивать и просто работать за кусок хлеба («бежать»), либо нападать на себе подобных с целью захватить как можно больше места под солнцем («бить»). И эти силы веками делают всё возможное для того, чтобы максимально «расчеловечить» человечество и сделать его послушным инструментом для достижения своих целей. А главным условием для приведения человека в скотское состояние является устранение его прямой связи с Богом, потому что чем ближе человек к Богу, тем человечней его строй психики. Чем он дальше от Бога, тем строй его психики ближе к животному. Этим, в числе прочего, объясняется постоянное упорное создание всяких религиозно-мистических институтов и их настырное навязывание обществу в качестве неких «прослоек» между человеком и Богом, с помощью которых узурпируется знание о Боге и искажается Его слово через призму религиозного мракобесия.
Итак, мы можем отличать праведный страх от неправедного, страх Божий от простой боязни. По-видимому, один из ключевых моментов, для чего нужно их различать — это способность к осознанному контролю:
Дух Бога не имеет ничего общего с боязнью, но прямо связан с праведным страхом, питаемым любовью и целомудрием (самообладанием). Самообладание — это способность контролировать собственные эмоции, а при достаточной степени развития даже приближаться к контролю простейших реакций. Однако эффективно контролировать можно только то, что имеет чёткие параметры и очертания. Размытые представления и понятия всегда сохраняют возможность трансформироваться и искажаться под воздействием изменчивых обстоятельств, а потому не содействуют должному контролю. В полной мере это относится и к контролю над эмоциями. Например, чтобы контролировать свои страхи, нужно чётко понимать, чего действительно нужно бояться, а чего бояться не стоит. Иисус же учит этому принципу совершенно определённо:
