Я по-прежнему не видела, но точно знала, что он не просто улыбается — у него сейчас рот до ушей. Улыбающийся темный — в принципе шокирующее зрелище, но на сей раз это была улыбка совершенно счастливого и весьма довольного собой мага.
Я почувствовала, как Альвине подошел, и открыла глаза.
— Третьим будешь, — спросил Холин, приподнимаясь на локтях.
— Наденешь мой подарок? — спросил Эфарель.
— Два придурка.
— Будете лежать или пойдем к магмобилю? — вглядываясь вдаль произнес эльф. — Как-то мне не по душе местные пасторали, будто наизнанку вывернуло.
— Раз шесть, как минимум? И все по-разному? Может гранью? — предложил Мар.
— Меня вывернет еще раз и не факт, что не на вас, магистр Холин. Мика, — он протянул руку и помог подняться, улыбаясь гримасе Марека, позвал детей, отбежавших, едва он подошел, и сейчас с увлечением наблюдающих, как Копать всеми четырьмя лапами рьяно зарывает что-то в землю.
Затем мы не слишком опрятной толпой направились к магмобилю. Дара терлась рядом с Альвине, и Мар с Рикордом с совершенно одинаковым выражением лица следили за ней, а она словно дразнилась, то делала вид, что собирается его за руку взять, то в лицо заглядывала. Эфарель был невозмутим как статуя снаружи и лучился смехом изнутри, что еще больше дергало Марека. Так что когда все принялись запихиваться в торчащий посреди луга магмобиль, Мар категорически указал эльфу на переднюю дверь, а мне с детьми и котом на заднюю.
— Что он там хоронил? — шепотом спросила я у Лайма.
— Палку, — ответила Дара вместо брата, и дети переглянулись.
Палку так палку. Должны же у них быть свои секретики, вроде выменянного на “чемодан” маскировочного щита.
— Странно что мы не на стоянке, — сказал Марек, поднимая “хинэ” вверх и направляя мобиль к городу.
— Чуточку сдвинулись. Сквозняк сильный был от источника. И пружина еще. Он ругался и по изнанке щелкнул. Хотел войти, а тут пружина и грани сомкнулись. Теперь долго обратно. Его далеко-когда отбросило, — щебетала дочь.
— Кого? Эльфира? — удивилась я.
— Арина.
Теперь переглядывались все, кроме детей. Альвине с Мареком между собой, я с ним в зеркало. В одной части зеркала был черный глаз, в другой бирюзовый и оба в шоке. Бирюзовый сильнее, может просто больше понял.
— А илфирин?
Дара пожала плечами.
— У Вид-Арена спросишь, он его провожал. — Подумала и добавила, тише и серьезнее: — Илфирин долго жил, глубоко врос, он был первым голосом мира и одним из тех, кто держал его над бездной. Без него будет
Надо было это как-то переварить и я молча протянула руку, в которую Мар вложил леденец. Насупился и одарил каждого, чтобы было что переваривать.
Меня все еще мутило, а от конфет делалось легче. Надо как-то уравновесить рацион, а то уже которое утро с леденцов начина… Вот Тьма!
— Холин! — взвыла я и тут же зашипела змеей ему в лохматый хвост, в который напуталось травы: — Только посмей сказать, что ты не хотел.
— И не собирался. Потому что хотел. И ты тоже хотела. Третьего. Если я правильно разобрал то, что ты там по тьма-связи орешь на смеси тролльего и древнеэльфийского.
Альвине молчал. Он настороженно смотрел вперед, на приближающийся Нодлут, и в знакомом виде не хватало детали — статуи Посланника, которая была гораздо выше всех строений в городе.
Мар, наверное, специально пробирался к дому по дуге, чтобы отсутствие не давило, а во дворе за деревьями было уже не понять, что чего-то не хватает. Я повела детей в дом, Холин с Альвине остались снаружи. Закрывая дверь, я видела, как они направились к воротам и как Эфарель на ходу избавлял от грязи свой балахон.
Альвине Эфарель и Мар Холин стояли у выхода из сквера на площадке пологой лестницы, спускающейся к остановке магбуса, и смотрели на медленно тающее в воздухе пятно — все, что осталось от статуи Посланника над храмом.
Ощущение оборвавшейся струны почувствовали все без исключения, когда свернутая и стянутая до предела спиральная конструкция, наполненная тишиной, развернулась, рассекая гранями нить бесконечной жизни илфирин, отвлекшегося на вечную смерть. Было похоже на…
— Каскадный рывок, — кивнул Эфарель.
— Вам откуда знать?
— Я наблюдательный.
— Будто на шаг ближе к бездне, на…
— На пороге, — подхватил Альвине.
Мареку на миг привиделся храмовый зал с источником, только на алтаре больше не было обломка, похожего на кусок гигантской косы.
— Так теперь везде? — Было неуютно, саднило, как свежая заноза.
— Боюсь, что да.
— И что теперь, как думаете?
— Теперь — сами.
Помолчали.
— Одолжите мне денег? — вдруг сказал Эфарель.
— Сколько?
— Много.
— Разве все ваши закончились?
— Увы. Все. Репликация дорогое удовольствие.
— Но хоть что-то осталось?
— Практически то, что на мне.
— На вас алмазный венец в половину моего годового жалования в надзоре, — упрекнул Холин.
— Подделка, — вздохнул эльф.
— А? — Мар перебрал пальцами намекая на перстни с камушками.
Альвине снова вздохнул и признался:
— Тоже.
— Почему сейчас?
— Инквизиция.
— Взятка?
— Зачем? — удивился Эфарель. — Совсем нет. Практически половина конклава так или иначе вложились, в частном порядке.
