И как гром ночной грозы грянул: Власты больше нет! Совсем нет! Она не соскользнула, чтобы явиться в другом месте, она умерла. Он её убил... Ну нет, не он! Он пытался спасти последним доступным способом! Убил — мерцающий город, отобрал шанс попасть в Рай. Но как она могла соблазниться на приманки?!
Теперь он вспомнил все странности в поведении жены. В последние месяцы с Властой творилось неладное, будто кто-то подзуживал её, подталкивал к роковому шагу. Может, Путник вернулся в Ровное, прячется где-то?
Орест не был бы шерифом, если бы не знал всё, что творится в посёлке и его окрестностях. Путник не задержался в Луговом, ушёл и больше не появлялся. Никто не приходил ни по западной дороге, ни по восточной. Но что-то же повлияло на Власту!
Орест встал с кровати, подошёл к стоящему в углу сундуку жены. Он никогда не рылся в её вещах, как и она в его. Но у мёртвых «своих вещей» нет.
Под стопкой одежды лежала книга. Ореста холодный пот прошиб от этой находки. Прежде ему доводилось видеть только одну книгу — Божественное Писание в церкви у преподобного. Та была древней и ветхой настолько, что грозила рассыпаться в прах от неловкого прикосновения. Феодосий хранил её в дубовом ларце и не то что коснуться, взглянуть дозволял лишь по большим праздникам. Вопросов, откуда она взялась, никто не задавал. И так ясно, что дар Господа.
Эта книга ветхой и древней не выглядела. Обложка её обтёрлась по углам, корешок надорвался, но листы держались крепко. Дрожащими руками Орест раскрыл её. Пожелтевшую бумагу испещряли густые ряды мелких значков-букв. Они не принадлежали книге изначально, их вписала чья-то рука, наподобие того, как столяр или портной расставляют нужные метки на заготовке.
Каким образом рукописная книга попала в его дом, у Ореста сомнений не было. Конечно, Власта получила её от Путника. Судя по количеству записей, у того она хранилась давно, путешествовала в его котомке от посёлка к посёлку. Происхождение книги тоже понятно — вряд ли в каком-то уголке правильного мира умели делать бумагу, вдобавок такую гладкую.
Было два варианта, как поступить: немедленно сжечь дьявольский подарок либо отнести преподобному, пусть прочтёт, что в ней написано. Сам Орест сделать этого не мог, как и большинство обитателей правильного мира. К чему учиться бесполезному занятию?
Однако он не захлопнул книгу тотчас: вязь строк притягивала взгляд. Губы сами собой шевельнулись, беззвучно проговаривая буквы. Откуда он знает, как это делать?! Подобное случается в мерцающем городе, когда в голове рождаются «воспоминания» о том, чего ты знать не можешь. Буквы сложились в слова: «Вчера я вынес из М. Г. этот блокнот. Прежде приходилось писать на чём попало. Записи часто терялись или становились нечитаемыми. Теперь самое важное буду записывать здесь».
Сам не понимая, зачем это делает, Орест перелистнул несколько страниц и снова начал вчитываться: «Сколько времени прошло после катастрофы, определить невозможно, летоисчисление не сохранилось. Судя по виду развалин, речь идёт о многих столетиях... Человеческая память ограничена двумя проявлениями, записи позволяют заглянуть в собственное прошлое. Судя по всему, это моё шестое проявление, но, увы, записывать я начал не сразу. Нет записей о первом, о том, что я тогда помнил...». «То, что М. Г. не зрительная иллюзия, я понял давно, когда извлёк первый материальный объект оттуда. К сожалению, не осталось записи о том, как мне пришла в голову идея эксперимента. Может, М. Г. сам подсказал? Теперь я уверен: посещения М. Г. активизируют мысленные процессы и убирают барьеры в памяти. Если перебороть неприятные ощущения, можно многое вспомнить и понять. Остаётся открытым вопрос безопасности...»