Конечно, это не могло продолжаться вечно. Какой бы ни была ярость, какая бы неведомая сила ни бросала девушку в бой, полностью справиться со смертельным ядом, текущим в жилах, ей не удалось. А посему ловкие и отточенные движения Алёны сменились размашистыми и медленными. Из грациозной воительницы девушка превратилась в уставшего дровосека. Она уже почти не видела своего врага. Перед расплывающимся взглядом клубились лишь неясные тени. Алёна поднимала меч и наносила широкий удар. Чтобы в очередной раз разрубить лишь воздух.
Пот лил по лицу, отчего приходилось постоянно моргать. Лёгкие горели от недостатка кислорода. Мышцы дрожали и отказывались выполнять приказы мозга. Ещё минута – и какую-нибудь сведёт судорогой. Это станет тем самым концом, которого так боялась Алёна. Она умрёт, так и не свершив свою месть.
Видимо, убийце надоело играть с ней в кошки-мышки. Девушка размахнулась и… рука попала в стальной капкан. Смутная тень, мелькающая где-то на краю зрения, сгустилась, обретая чёткие очертания. Алёна, едва стоящая на ногах от слабости, увидела прямо перед собой белоснежную маску. Через прорези в ней виднелись блестящие чёрные жемчужины глаз. Воительница взглянула прямо в них и почувствовала, как мир вокруг начал бешено вращаться. Силы окончательно покинули девушку, и она упала на ковёр. Пальцы разжались, выпустив меч, так и не получивший возможности вдоволь испить вражеской крови.
Убийца смотрел на лежащую у его ног девушку. Эта рыжеволосая возбудила в нём изрядное любопытство. Она не только смогла преодолеть действие яда, который не подводил уже на протяжении нескольких поколений, но и смогла в таком состоянии ранить его! Подобное казалось просто невероятным. Правда, везение девицы, похоже, кончилось. Юное лицо уже побледнело до состояния свежевыпавшего снега. Да и дыхание прерывистое, едва ощутимое. Нет, жить ей осталось всего ничего. Мужчина извлёк из ножен на груди ещё один нож. Что ж, девчонка заслужила быструю и лёгкую смерть. Он уже приготовился склониться над упавшей и нанести удар милосердия, когда в дверь решительно заколотили. Убийца замер, ожидая продолжения. Возможно, если вести себя тихо, неизвестные просто уйдут. Однако, послышавшиеся слова полностью похоронили надежду на благоприятный исход.
- Госпожа Алёна! Госпожа Алёна! Это Вера! С вами всё в порядке? Я услышала шум! Постойте, я сейчас открою дверь!
Вслед за этим действительно загремел ключ, вставляемый в замочную скважину. Убийца покачал головой, бросил последний взгляд на лежащую девушку и прошептал:
- Что ж, видно, не судьба тебе умереть легко.
Когда в открытую дверь в номер влетела перепуганная горничная, никого, кроме Алёны, уже не было. Лишь занавеска, колыхающаяся от ветерка, проникающего через приоткрытое окно, могла бы натолкнуть на мысль о незваном госте. Хотя женщина, увидевшая раненую, не смотрела по сторонам. Всплеснув руками, она развернулась и бросилась прочь, громко крича о том, что требуется доктор. Впрочем, Алёне не было до её криков никакого дела. Её организм уже отключил сознание, бросив все силы на борьбу со смертельным ядом...
Пустыня от горизонта до горизонта. Но не яркая и солнечная, какой её обычно изображают на картинках. Под ногами вовсе не золотой песок. Нет, песчинки черны, будто сделаны из угля. Низкое свинцовое небо, сплошь затянутое тучами, бешено несущимися в одном им известном направлении, только добавляют уныния в окружающий пейзаж. В полной тишине, нарушаемой лишь шуршанием песчинок, поднимаемых в воздух сильными порывами ветра, по пустыне брела одинокая фигура. Хрупкая девушка, такая же серая и бесцветная, как и всё остальное в этом мире. Яркие рыжие волосы, светлая кожа — всё это покрыто слоем грязи, покрывающим девушку с ног до головы.
Алёна брела по песку сколько? Час, два или намного больше? Она не знала ответа. Знала лишь, что останавливаться никак нельзя. Нечто внутри неё толкало вперёд, заставляло переставлять ноги. Хотя свинцовая усталость уже давно поселилась в них, отчего каждый шаг давался с большим трудом. Алёна брела к цели, которая была ей неизвестна. Она вообще могла ходить по кругу. Ветер заметал следы практически сразу, как они появлялись. Если бы измученная девушка подняла голову и обернулась, она увидела бы за спиной абсолютно такие же барханы, как и впереди. Путь её пролегал из ниоткуда в никуда. Мыслей в голове не осталось. Тупая усталость владела девушкой. Лишь необъяснимое стремление продолжать двигаться управляло ей. Алёна брела и брела, опустив голову.
