Очнулась Алёна в больнице. Это сразу стало понятно по тому специфическому запаху, что витал в воздухе. А вот остальные чувства девушку подвели. В ушах что-то гудело, перед открывшимися глазами кружились бесформенные цветные пятна. В довершение ко всему, всё тело сковала предательская слабость и очень хотелось пить. В общем, состояние крайне близкое к смерти, налицо. Внезапно пятна пришли в движение, а затем одно из них укрупнилось и закрыло собой почти всю область обзора. В ровном гудении наметились изменения, появился шум, словно прокатилась куча камней. Алёна поморщилась, пытаясь разобрать, что творится вокруг. Этого измученное сознание, и без того едва держащееся за реальность, не выдержало. Девушка снова нырнула в пучину беспамятства.
На этот раз никаких видений не было. Да и пробуждение оказалось более приятным, чем первое. Чувства заработали в полной мере, хотя слабость и жажда никуда не делись. Алёна открыла глаза и повернула голову. Она лежала на жёсткой койке в маленькой больничной палате. Белые стены, белая мебель явно указывали на это. Впрочем, судя по простоте, даже скудности обстановки можно было сказать, что больница не для богатеев. На единственном табурете рядом с маленьким столиком у стены сидел господин Гиляй. Отец Катерины выглядел уставшим и каким-то потерянным. От облика того властного, привыкшего повелевать своим окружением человека, осталась лишь бледная тень. Мужчина медленно поднял голову, обнаружив, что девушка шевельнулась. Его тяжёлый взгляд уставился на Алёну.
- Очнулась? Надо же... Врачи сказали, что яд смертельный, убивает за секунды. А ты лежишь тут уже больше суток и всё ещё жива. Удивительно...
Голос его звучал глухо, даже надтреснуто. Судя по всему, эмоциональное состояние газетного магната находилось в самой нижней точке. Алёна же, услышав обращённые к ней слова, зацепилась за один озвученный факт.
- Больше суток? Но как...
Егор Гиляй не стал её слушать. Он поднял свою трость и ткнул ею в направлении девушки. Голос его зазвучал громче, в нём даже слышались истерические нотки, совсем уж неожиданные для столь пожилого и уравновешенного (как ей показалось при первом знакомстве) человека:
- Я доверился тебе! Дал поручение найти мою дочь за два дня!
Алёна нахмурилась. Разве был установлен срок? Память виновато намекнула, что нечто подобное действительно имело место быть.
- Но мы же нашли её... Она в безопасности, у своей подруги...
Собственный голос звучал жалко. Поэтому Алёна не удивилась, что господин Гиляй перебил её и снова громко, с жаром заговорил:
- В безопасности? В безопасности?!? Она была бы в безопасности дома! А теперь её похитил какой-то маньяк! И он требует от меня сидеть тихо и ждать требований! Моя дочь! Во что вы её втянули?!?
Однако, прежде чем Алёна смогла произнести хоть слово в свою защиту, магнат продолжил изливать на неё свои обвинительные речи:
- Не хочу даже знать! Вы должны были вернуть мне дочь! Это простое поручение! А вместо этого – одному в сердце кинжал вонзили, вторую и вовсе отравили!
- Нож в сердце? Вы про Ивана? Он что, погиб?
Мысль о том, что напарник, этот милый парнишка, мёртв, вызвала в сердце болезненный спазм. Ещё одна жертва её безрассудности? Сколько их ещё будет?
- Нет. Пока жив. Но как только он выздоровеет, я уж задам ему взбучку!
- Но как же? Ведь вы же сказали…
- Знаю, что сказал. Вот только убийца не знал, что у Ивана врождённая аномалия. Сердце у него справа, а не как у всех остальных людей. Так что ему нешуточно повезло. В отличие от тебя.
Облегчение от того, что Зотов жив, затмило собой эффект последних слов Гиляя. Видя такую спокойную реакцию девушки, мужчина возмущённо фыркнул и продолжил:
- Врачи не знают, что за яд был на ноже. Одно известно – он смертелен. Ты смогла продержаться очень долго, но твоя смерть – лишь вопрос времени. Когда я узнал, что ты бросила мою дочь, оставила её одну, без защиты, я хотел придумать тебе наказание, устроить тебе серьёзные неприятности. Но теперь, глядя на тебя… Знаешь, что я тебе скажу, гордая воительница?
Гиляй встал с табуретки и подошёл к кровати. Он склонился над девушкой, взяв её за руку. Глядя прямо в глаза обвиняющим взором, господин Гиляй мстительно произнёс:
- Смерть станет для тебя достаточным наказанием! Ты должна была спасти мою дочь! И если бы ты выполнила это поручение, я бы дал тебе всё, что только нужно. Но ты провалила задание! Поэтому сделай мне одолжение – перестань трепыхаться и просто сдохни! Это всё, что ты можешь сейчас сделать!
Больно сжав пальцы девушки, газетный магнат постоял ещё секунду, злобно разглядывая беспомощно лежащую на постели воительницу, а потом резко выпрямился и быстрым шагом, почти не хромая, вышел из палаты, оставив Алёну в одиночестве размышлять о своём провале. Последнем провале, если верить словам Гиляя. Умерев, она уже не сможет ничего исправить. А в том, что она погибнет, девушка не сомневалась. Потому как газетному магнату не было резона врать.
