Однако Онгора, добравшись до места, никакого хаоса не увидел, и сначала мальчики возликовали. Пресная гармония, на которой настаивал Онгора, восстановилась. Дорожка была расчищена, качели мило свисали с дерева, нигде никакого беспорядка, и дверь хижины стояла заманчиво открытой. Обломки оргии мальчиков исчезли. Хижина тоже, к облегчению мальчиков, была пуста. Но затем Онгора обнаружил приколотое к стволу дерева послание, написанное архаичным почерком Старого Рыцаря. Мальчики молча попятились, пока Онгора читал послание «Самому гнуснопрославленному и ничего не стоящему волшебнику дурных виршей от смиренно странствующего рыцаря».
Будь он проклят, подумал Онгора и продолжал читать.
И, разумеется, имелся постскриптум:
Онгора отозвался на этот призыв, разорвав послание в клочки и бросив их подальше от себя. Затем ухватил одного из пажей за плечо и надавал ему пощечин. Мальчик вырывался и плакал, но Онгора этого не замечал, не мог заметить, погруженный в свою ярость. Он пнул качели, потом повернулся и бросился в хижину. Внутри не оказалось ничего, что он мог бы разбить или растоптать, а потому он выскочил наружу и брыкнул стену хижины.
– Сожгите ее, – сказал он мальчикам. – Сожгите и не являйтесь ко мне на глаза, пока она не превратится в золу.
Затем он повернулся к ним спиной и ушел.
Старый Рыцарь, найдя на месте хижины пепелище, немедленно поехал обрести меч сэра Ланселота и вызвать злого волшебника на эпическую дуэль.
В то же утро жена Педро сказала Педро, что он мог бы сделать одно маленькое полезное дело среди множества больших и бесполезных дел, которые, конечно, переделает за этот день, а потому будь так добр, отнеси лучший черный котелок в кузницу, чтобы на ручке поправили заклепку. Педро саркастически ответил, что поистине отнести черный котелок (и не имеет ли его жена в виду знаменитый черный котелок, более трех поколений пребывающий в ее роду, да такой, что из него и принцев кормить не стыдно) будет проще простого в день, заполненный важнейшими событиями, и, кстати, он, Педро, уже договорился с кузнецом, чтобы тот подковал их лошадь в обмен на связку куропаток, которые он, Педро, выменял у городского браконьера за старую подзорную трубу. Потому как в промежутках между подпаиванием фазанов снотворными настойками браконьер любит наблюдать звезды.
Жена Педро сказала:
– Ты тоже понаблюдаешь звезды, если сейчас же не оставишь этот дом женщинам.
– Преотличный совет, – сказал Педро, – ведь дом с таким количеством женщин похож на мешок с гадюками, и кто посмеет сунуть туда руку? Так прощай до вечера и передай привет всем нашим дочкам, сколько их ни наберется сегодня.
Педро скорехонько вышел из дома, унося с собой в сумке котелок, и направился в кузницу.
В кузнице Педро к своему изумлению увидел Старого Рыцаря, сосредоточенно сидящего возле горна и глядящего на пламя. Он не услышал, как Педро поздоровался с ним.
Тогда Педро с облегчением приветствовал кузнеца и осведомился, что Старый Рыцарь делает тут.
Кузнец, чей кожаный фартук уже покрыли обычные пятна его ремесла, сказал, что Старый Рыцарь прибыл спозаранку, назвал его великим Вулканом и предупредил, что нынче таинственно объявится меч сэра Ланселота, и он, Рыцарь, возьмет его как собственный и с его помощью проучит злого волшебника дурных виршей.
