Женя пожимала плечами. Она ничего не знала про стандарт партийных боссов. У нее самой стандарт был совсем иным. В прошлом он складывался из работы, бесконечных тренировок, соревнований и переездов с одной частной квартиры на другую. И еще, пожалуй, из мечты о собственном доме, казавшейся недостижимой, пока Суров не посулил: «На однокомнатную заработаешь…»
Через каждые два дня, в середине ночи, за ней приходили, и они шли в темноте на точку. Большую часть пути другие несли ее груз, и только в самом конце она шла одна с полной экипировкой. Позиции часто менялись. Но, как ни странно, к каждому новому месту Женя привыкала быстро. Ей даже нравилось обживать его и делать уютным.
Однажды ее накрыли огнем из миномета. Это случилось неожиданно, и она не успела ничего осознать. Молниеносно вспух жесткий ком идущего из клеток ужаса, сознание отключилось и больше не хотело включаться. Женя очнулась задолго до захода солнца и лежа, кое-как перебинтовав голову, смотрела в выцветшее небо. Золотой шар висел в нем неподвижно, не думая сдвигаться к западу. Когда стемнело, Женя нашла винтовку с разбитым прицелом и, превозмогая слабость и боль, отправилась в обратный путь. Больше всего она боялась сбиться с дороги, поэтому шла очень медленно, с долгими остановками. Под утро на тропе, ведущей через долину, увидела горбатую старуху с косой. Мелькнула дурацкая мысль: «Неужели так выглядит моя смерть?»
Старуха помогла добраться до санатория, где Женю уже не ждали.
Рана на лбу затянулась быстро, и Женя стала проситься на работу.
– Вы хоть понимаете, что ваше возвращение – это чудо? – у врача было доброе лицо. – Дважды такое не повторяется. – Он уговаривал ее, как неразумное дитя.
Но Женя уперлась. Мари, порывшись в своих вещах, положила ей на ладонь маленькую яркую капсулу:
– Возьми на крайний случай. Проглотишь, если тяжело ранят или окружат. Я всегда с собой ношу, чтобы не зарезали как барана.
Работали они втроем, уходя на точки по очереди. Третьим был хмурый неразговорчивый парень, живший в другом крыле дома. Про него говорили, что все его родные убиты и он не щадит никого.
Женя не стреляла в женщин и детей. Когда появлялась цель, старалась получше рассмотреть ее, чтобы не ошибиться. А для Мари, похоже, это было неважно.
– Какая разница, – отмахивалась она от разговоров на эту тему. – Главное – не промахнуться.
В санатории их любили и даже уважали. Вуко, старший по возрасту и чину, очевидно, их жалел, хотя и не проявлял этого. Но было и другое. Несколько раз Женя слышала брошенное как бы невзначай слово «гиены». Такое мог сказать только Андрей, единственный среди них русский.
«Почему именно гиены?». Женя недоумевала, вспоминая этих отвратительных охотников за падалью. Не раз порывалась подойти к Андрею и объясниться. Но он всегда отворачивался.
Женя поделилась своими тревогами с Мари. Та расхохоталась:
– А что? Он, пожалуй, прав. Есть между нами что-то общее.
Все чаще хотелось уехать и забыть обо всем.
И вот наступили последние дни контракта. Рафаэль, ставя на стол поднос с тарелками, сказал с грустью:
– Жаль, что уезжаете. Вы как Ольга. Мари не такая.
– Кто такая Ольга? – спросила Женя у Мари.
– Была до тебя.
– Ее убили? – догадалась Женя.
– Тебе это действительно интересно?.. Она начала плохо работать, и ее отправили домой.
Женя внимательно слушала.
– С ней что-то случилось. Стала говорить, что наша работа большой грех, который все время растет. И когда он достигнет критической массы, никто из нас не сможет спастись. В общем, апокалипсис. Ты читала Библию?
Женя покачала головой.
Мари ночью уходила на точку, и они попрощались заранее.
– Если война не закончится, давай встретимся на следующий год, – предложила Женя.
Мари охотно согласилась:
– Война не закончится.
Женя вернулась домой, пошла на работу. Здесь было все так же, как оставила она три месяца назад. С утра до вечера сидела перед экраном компьютера и думала, что не нужна здесь никому. В памяти, как на экране, проступали и тотчас исчезали человеческие фигурки, которые она когда-то видела в прицеле. Там, на точке…
Подруги спрашивали об Италии, где она якобы отдыхала у своего дальнего родственника. Женя что-то рассказывала. Но попадались вопросы, на которые невозможно было ответить…
– Да чего вы хотите? Я была там отрезана от всего мира, – говорила Женя. А потом принималась добросовестно описывать санаторий.
– И живут же люди, – восхищались подруги, недоумевая: – Почему же ты там не осталась?
Со жгучим любопытством включала Женя телевизор, слушая известия «оттуда». Потом долго не могла прийти в себя, вся во власти воспоминаний того дня, когда против нее работал миномет. Шло время, а она никак не могла привыкнуть к размеренному ритму неспешной, благополучной жизни.
В конце зимы Женя встретила в метро Володьку Сурова. Он спускался по соседнему эскалатору и, заметив ее, быстро сделал знак рукой: «Подожди».
Сердце бешено билось, пока он медленно плыл наверх.
