– Китайские, наверно? Они красиво делают, только очень халтурно. Того и гляди, подошва отвалится. Или каблук…
На этот раз он прислушался и бросил незаметный взгляд на ботинки. С ними все было в порядке, блестели, начищенные хорошей пастой.
Он раздраженно посмотрел на старуху и снова отвернулся к повороту. Старуха помолчала, отступила на шаг и, внезапно потеряв к нему интерес, впала в транс, вперив взгляд в невидимую точку внутри себя.
«Интересно, куда она едет», – невольно подумал человек, и этим его внимание к старухе исчерпалось. Он взглянул на часы, в отличие от ботинок не китайские, а добротные советские. Они показали, что автобус опоздал уже на полчаса. Это могло означать одно, – то, что он появится с минуты на минуту.
На это же надеялись и все те, кто находился в автобусе. Наконец они услышали вдалеке истошный вой полицейской сирены и воспряли духом. Только водитель, знавший, как трудно в «часы пик» пробраться служебному транспорту среди сплошного потока автомобилей, не придал этому значения. Он по-прежнему покоился в кабине, отрешенный от сдержанного недовольства пассажиров и драматических событий впереди. В его голове тоже происходило движение, – обрывков мыслей, каких-то до конца не оформленных образов и картин прошедшего дня. Все это шевелилось, куда-то устремлялось и было похоже на реку, плывущую мимо, но без воды. От окна немного тянуло холодом, и водитель сначала приоткрыл его, а потом сильно захлопнул. И, не интересуясь происходящим вокруг, снова примкнул веки.
Долговязый парень, видя лицо водителя в зеркальце, уже сидел спокойно, покорясь судьбе. Расстроенный оттого, что с ним случилось очередное невезение, которых и так в его жизни было больше, чем удач, он тупо ждал. В последнее время он часто вспоминал выражение, которое употребляла одна его знакомая. «Рассосется…» Долговязый поймал себя на том, что тоже взял его на вооружение, но повторял каждый раз безотчетно. Знакомая употребляла это слово с такой убежденностью, что незаметно оно, как зараза, переползло к нему и стало своим. Но к этому случаю явно не подходило. Он взглянул на сидевшую впереди девушку в замотанном несколько раз вокруг шеи шарфе и подумал, что ничего само не рассосется, а наоборот, обмотает, как этот шарф. И что тогда? Наверно, удушит. Оно уже и сейчас душит, случается. Оно – это слепленная из неудач невидимая конфигурация, обладавшая удивительной способностью притягивать все новые и новые несчастья. Долговязый, по природе оптимист, стал всерьез опасаться, что в его душе таких полезных залежей, как радость и энтузиазм, имеется совсем немного, и по мере учащения плохо кончавшихся ситуаций, они могут исчезнуть вообще. Тогда он впадет в опасную беспросветную тоску и преждевременную старческую депрессию.
Однако старуха, ожидавшая на остановке вблизи Зеленых озер, депрессией явно не страдала. У нее были свои четкие планы, которые она намеревалась исполнить, и этим объяснялось то, что она не дремала сейчас в каком-нибудь теплом доме у телевизора, а топталась рядом с модником средних лет, всем сердцем желая, чтобы чертов автобус, наконец, появился. Стоять было холодно. У нее, покритиковавшей, чтобы завязать разговор, чужую обувь, ноги не мерзли, но спину здорово продувало, и она, боясь, что завтра обострится радикулит, уныло повернулась боком к ветру и замерла, надеясь таким образом защитить поясницу. Подосадовав на себя, что не привязала к телу кроличью шкурку, она стала думать о том, что будет, если автобус не приедет вообще. Тут она покосилась на мужчину, пытаясь угадать, приходят ли такие мысли ему в голову. По тому, как неспокойно он вертел головой и с напряжением всматривался в дорогу, она догадалась, что в город ему очень надо, и почуяла слабую надежду. Несмотря на глупое модничанье, мужчина все-таки выглядел солидно, а значит, была возможность в случае чего уехать с ним на такси.
Уже смеркалось, в оставшейся за спиной долине начали загораться в некоторых домах огоньки, а вокруг остановки густела мгла. Разом потемнели предвесенние, еще голые кусты и деревья, обнаружив причудливые пугающие силуэты. Мужчина заметил это и подумал: вот и природа соответствует ситуации. Заострять внимание на неудачном он не захотел и опять стал разглядывать дорогу. Он знал, когда дела идут плохо, совершенно неважно, думаешь ты об этом или нет. Ведь от этого ничего не меняется. Поэтому лучше не думать.
