Лучшее времяна тропках Бельмонтасумерки скрипящие по снегупечальные как умершая хвояв сумерки каждый падежчетко твердит окончанияа глаголы обретают ясностьи свою действительную силучадит внизу смерть жизньи усталость завязывает петлиа Бельмонт бесстрастен и тяжелв сумерках он вырастает вышечем вершины собственных сосенпод корнями в песке лежит мудростьи кормит его в голодные годы<p>Площадь</p>Камень солнце колонныно это не Форум Романумсолнце светит вполсилысредний житель занятустройством доходовкровь разбавлена в меруКафедральная площадь пустау нее нет героевее дружба с историейнеудачно завязаннаямного раз обрываласьистория всегда ходилаособыми путямичувствуя себя обманутойплощадь собираетголоса и звукипадающих листьеви мчащихся автомобилейпоглощенная любовьюк чистому искусствускладывает из нихсложную мозаикуи разочарованнаятут же рассыпает<p>После работы</p>Мы вымыли руки и селивокруг белой скатертибыло в этом что-тогрустное забытоекак будто старый знакомыйшел навстречуно не узнал тебя<p>Музы</p>Музы выбирают из толпыпо странной прихотиони не замечают тугоухихкрепких теломзанятых полезными трудамиа прилетают к окнам техкто не имеет даже верысадятся на подоконникисклевывают сомнения и усталостьпосле их отлетав воздухе тает печальи время долго наполнено смыслом<p>«Следопыт и бродяга…»</p>Следопыт и бродягаблуждают по библиотекамища совпадения схемтождества гулкого пульсас мертвой строкойбезнадзорный мудрецГамлет в дешевой одеждестрадает от вечных вопросовсквозь шелест истлевших страници синие волны курилкион различает смутныематерики ответовсухие и исчерпывающиесловно пустынягде всё еще можно спастись<p>Снег в апреле</p>Настоящая сложностьначинается тамгде смыкаются кронамитомные каштаныи дубовая роща Святорогаэто подспудный вулкананомальная зонакто не запуталсяв ее бликах и теняхкто не забыл свое настоящее имяступив на ее тропинкитам черные грачив апрельском снегукак мысли хасидовдержась строгих правилходят по кругутам люди дерзко строятбашни на пескепока в свежих сугробахспит время<p>Большая улица</p>Большая улицамолчит в тени церквейв огниве летпрячась в туман и неизвестностьтам мои сестры бросаютострые взглядыиз-под шляп на витриныони молчатоб идеале жизниизбранницы потерянного векабрезгливоони бредут по белой улицена стройных каблукахи судят падший мирпо большому счету<p>Вечерний дождь на Пушкиновке</p>
