Он рассказывал, что в Коканде жил англичанин, принявший имя Мустафы. Видимо, именно этот агент, прибывший из далекой страны, построил в Коканде каменный пушечный завод, располагавшийся за чертой города. Во время пребывания Максимова в Кокандском ханстве Мустафа заведовал этим заводом. Максимов рассказывал также, что порох кокандцы изготовляли на заводах городов Ташкента, Коканда и Туркестана. Селитру для производства пороха привозили из районов Чу и Чимкента, серу — из Бухары, а свинец — из гор Каратау.
Максимов имел возможность видеть Мадали, тогдашнего хана Коканда, покровителя пушечного мастера из Великобритании. Русский казак описал ханский дворец, в подвалах которого был расположен зверинец.
Максимову тоже удалось осмотреть Ташкент, где он собрал сведения о торговле города с другими областями Средней Азии, о торговых путях в Восточный Туркестан.
Кокандское ханство в XIX веке было гнездом хищников, откуда постоянно предпринимались набеги на русские окраины, казахские и киргизские кочевья. Грабежи, захват рабов, угон скота были обычным занятием кокандских ханов и их слуг.
Вместе с тем Кокандское ханство еще не было достаточно изучено. С этой точки зрения исследования русских казаков, отличавшиеся большой точностью, приобретали в то время исключительное значение.
Антон Михайлович Легашев происходил из пензенских мещан и в детстве сначала увлекался музыкой и ремеслами, а потом — рисованием. В юности он попал в Петербург и стал учиться у русского портретиста и гравера на меди Александра Варника. Вероятно, Варник дал возможность даровитому юноше из Пензы совершенствоваться в Академии художеств в качестве «постороннего вольнослушателя». Как бы то ни было, но в 1824 году Антон Легашев получил за свои рисунки первую и вторую серебряные медали. Ему должны были присудить звание художника и дать чин 14-го класса. По тогдашнему положению присвоение чина и звания живописцу проходило через Комитет министров, а затем утверждалось самим царем. И тут-то молодому художнику не повезло. Несмотря на награды и хорошие отзывы преподавателей живописи, Николай I не пожелал признать способности Антона Легашева.
«…Я работу видел и нахожу, что рано давать чин…» — написал царь на «представлении» Комитета министров. Легашеву было объявлено, что он может готовить новую работу и лишь после ее удачного завершения рассчитывать на царскую милость.
Прошло пять лет… Набравшись терпения, Легашев закончил к тому времени портрет генерал-майора Хатова. Однако и после этого Николай I не дал звания художнику, подкрепив свое прежнее решение «критикой» портрета. Царь заметил, в частности, что художник плохо выписал руки генерал-майора.
Вместо звания Антон Легашев получил служебное назначение следовать с Русской Духовной миссией в Пекин и жить там до смены состава миссии.
В Китае художник пробыл десять лет (1831–1841), проживая в русском Посольском подворье. Все это время Легашев занимался живописью и гравированием.
Антон Легашев украсил своими картинами стены Сретенского монастыря и Успенской церкви в двух русских подворьях китайской столицы, затем написал, как сам об этом сообщал впоследствии, двадцать шесть исторических полотен и портреты двадцати четырех высших сановников Китайской империи.
Узнав об искусном русском живописце, в Посольское подворье, что называется, валом повалил простой народ. Китайцы толпами приходили к Легашеву, делая заказы на портреты и зарисовки. Художник выполнил такое количество различных работ, что они, видимо, не поддавались никакому учету.
Из Пекина Легашев ездил в другие города Китая. Об этом мы узнаем из свидетельства известного русского историка искусства Д. А. Ровинского. Он упоминал, что в его личном собрании находилось девять таблиц с гравюрами А. М. Легашева. В числе этих гравюр мы находим виды города Макао и сцены из жизни китайского народа.
Свои гравюры Антон Легашев травил «крепкой водкой», выполняя их в одних контурах. По любезному разъяснению московского собирателя и знатока старинных гравюр М. Л. Малашкина, с которым я беседовал о работах Легашева, гравюры русского художника в Пекине следует считать по способу выполнения скорее офортами. Сведений о том, где находятся в настоящее время произведения Легашева, собиратели, к сожалению, не имеют.
Возвратившись из Пекина в 1841 году, Антон Легашев сделал отчет о своих трудах. В Петербурге он усиленно ратовал за то, чтобы русские художники обратили внимание на состав китайских красок, отличное качество которых Легашев подробно изучил во время своей жизни в Пекине. Но эти хлопоты художника не увенчались успехом, как не удались и его попытки устроиться на службу в Академию художеств. Вероятно, и в 40-х годах в памяти академического начальства были еще живы воспоминания о «критике», которую в свое время высказал Николай I по поводу работ Антона Легашева.
В 1857 году русская печать весьма тепло вспомнила русского художника, работавшего в Пекине, и А. М. Легашев мог сам читать эти отзывы о своих трудах.
