Потому и писали художники картины на библейские сюжеты, что сюжеты эти отобраны временем, что они включают в нас высокое начало, вплоть до предназначения, включают духовные волны разных времен, палитру чувств и поступков всех поколений наших предков, в то время как в обычной жизни у нас в руках только палитра нашей одной маленькой жизни и все. Вот и сравни тут – с какой палитрой какую картину напишешь…
Какие фрагменты Евангелия можно включать в домашний, семейный или родовой часослов? Те, которые ложатся на сердце, которые оказались или показались близки кому-то в роду, которые как-то повлияли на чью-то жизнь. И если представить себе наше родовое древо волшебной арфой, которая звучит от прикосновения всех поколений, то неважно, из какого времени и каких струн этой арфы мы касаемся. Важно, что она звучит и ее музыка держит родовой строй…
Евангелие – сокровище не только духовное, но и материальное. (Переплет часто украшают золотом и драгоценными камнями)
Есть вещи, которые вроде бы у нас под боком, совсем рядом, а мы их не замечаем, как бы в упор не видим. Даже если это вещи абсолютной ценности, такие, которые отбирает само время. Приобщение к ним может повернуть жизнь, преобразить ее…
Речь идет о Псалтыри, книге, без которой не обходится ни один православный верующий и которая теперь свободно продается в любом храме. Но современный горожанин в храм, как правило, не ходит и о Псалтыри практически ничего не знает.
Еще в XIX веке, во времена Пушкина, Гоголя и Тургенева, Псалтырь была самой домашней и самой распространенной книгой среди населения. У Василия Васильевича Каширина, деда Максима Горького, например, она была настольной и единственной. Не только потому, что поэтически выстроенную молитву, созданную не просто для прочтения, но и для пропевания, читать легче и приятнее, чем обычную. Не только потому, что псалмы – самая ритмическая часть Библии, они сложены по правилам поэзии и иногда достигают мощной красоты и силы. Но это фактически молитвы на все случаи жизни: в одиночестве, в скорби, в безысходности, в боязни, в бедствиях, в слезах покаяния и в радости после полученного утешения, в потребности благодарения и в вознесении восторженной хвалы Творцу.
Не случайно дед Каширин учил своего внука Алешу читать по Псалтыри.
Один из великих латинских учителей церкви святой Амвросий Медиоланский из Милана (340–397) пишет:
Свое название Псалтырь получила от греческого слова «псало», что значит «бряцать на струнах, играть». Царь Давид первый начал записывать тексты и сопровождать пение составленных им боговдохновенных молитв игрой на музыкальном инструменте, именуемом «псалтырион», похожем на арфу. Со временем сложилась священная книга псалмов, или Божественных гимнов, записанных царем Давидом. У евреев книга псалмов называется «Тегиллим», что значит «хваление».
Способ молиться по Псалтыри гораздо древнее, чем Иисусова молитва и «Отче наш». В Средние века на Руси было принято читать Псалтырь наизусть, а в некоторые монастыри в монахи принимали лишь тех, кто знал на память всю Псалтырь.
Псалтырь была важной книгой в древнем русском образовании, необходимой не только для церковнослужителей, но и для всех слоев населения. Она формировала целый пласт русской культуры. Сочинения Феодосия Печерского, митрополита Иллариона, Кирилла Туровского, Серапиона Владимирского, Владимира Мономаха полны ссылок на псалмы и изречений из них. Отрывки из псалмов вошли в народные пословицы.
Псалмы переосмысливались почти всеми нашими поэтами, в XVIII веке: Ломоносовым, Тредиаковским, Сумароковым, Херасковым, Эминым, Державиным; в XIX – Жуковским, Языковым, Баратынским, Хомяковым; в XX – Блоком, Брюсовым, Сологубом, Бальмонтом, Пастернаком и другими.
Псалтырь оказывает благородное и благостное влияние на читателя, и есть смысл его читать, особенно руководителям, уже только потому, что выстрадавший и составивший эту книгу царь Давид был хорошим человеком, талантливым поэтом и почти идеальным правителем. Теперь можно так сказать, сравнивая Давида с другими царями и королями разных времен и народов. А содержание псалмов тесно связано с его жизнью – с жизнью человека, которого потом назвали праведным. Такое ведь бывает нечасто, чтобы царем стал простой человек, прошедший все этапы движения по социальной лестнице, видевший все уровни жизни и сумевший сохранить хорошие душевные качества.
