На коротком привале я предостерег Ганса. Этот малый — безмозглая башка. Но он, Ганс, знает: ведь чем безмозглей, тем опасней. Ганс только кивнул. Очевидно, он уже и сам об этом думал. Потом он сунул мне газетку нашей дивизии и показал на статью под заголовком: «Советы вооружаются». Автор статьи, военный корреспондент, возмущался мощью Советов и приходил к выводу: если бы русским кто-то не ворожил, мы давно бы уже одержали победу над ними. Я молча вернул Гансу газету. Он сказал: «Нам можно вооружаться, другим нет. Скоро появится дурак почище этого померанина и установит правила: только мы вправе стрелять, другие его не имеют».
Все эти события я перебирал в уме одно за другим, когда мы молча сидели с Гансом в ту октябрьскую ночь друг против друга в глубокой впадине на перепаханном поле.
Ушерт прервал рассказ. Восстанавливая недавнее прошлое, он, видно, не мог уйти от горестных мыслей. Некоторое время он молчал. А мне захотелось снова вернуться к письмам Эльфриды Вальсроде.
Большая часть многочисленных писем Эльфриды полна тоской разлуки, страхом за любимого, тревогой за будущее. Но есть и другие. Эти дышат разумным, гордым спокойствием и свидетельствуют о сильном характере, не поддающемся неуемному безумию, царящему вокруг.