Кабан лежал рядом с тропой, задом ко мне, метрах в пятнадцати. Он тяжело дышал. Я понимал, что успею сделать всего один выстрел, поэтому ждал. Мне показалось, что кабан, учуяв меня, тоже ждет. Время работало на меня, потому что у него две раны, из которых течет кровь. Я ее не видел, поскольку вокруг кабана растекалась грязь. А может, это и была кровь. Вот он встал на три короткие лапы, начал неуклюже поворачиваться ко мне. Я выстрелил в третий раз, опять в сердце. Болт попал левее первой раны и сбил кабана, который упал на бок и завизжал громко и протяжно. Я еще раз зарядил арбалет и выстрелил кабану в живот. Этот болт привел к обратному результату. Кабан вскочил и как-то враскарячку побежал по тропе от меня. Я опять зарядил арбалет и пошел за ним следом. Теперь сорока сигнализировала всему лесу обо мне. Кабан сумел пробежать метров пятьдесят. Он лежал на боку поперек тропы и вроде бы не дышал. Я подождал немного, а потом осторожно подошел к кабану и буцнул его. Туша чуть колыхнулась – и всё. Узкая открытая пасть с белыми зубами и клыками так и осталась открытой. Из ляжки торчал конец болта, весь в грязи. Он выскальзывал из руки. Я еле выдернул болт. Два других торчали из туловища. Возле одного, выстрелянного первым, из раны выглядывал белый обломок ребра. Оба болта были липкими от крови и тоже выскальзывали. Я всё-таки вытащил их. Все три обтер травой и спрятал в колчан.
Оставалось решить, как дотащить такую тушу до деревни. По моим прикидкам, до нее оставалось километра три-четыре. Тащить на горбу килограмм шестьдесят или больше – не самое приятное развлечение. И за помощью не пойдешь, потому что назад дорогу не найду. Слишком плохо знаю этот лес. Я срезал два тонких деревца, связал ремнем их нижние концы и плед так, чтобы верхние концы расходились под углом, а плед был между ними. На плед перекантовал кабана, а потом поднял верхние концы стволов и непривязанный край пледа, обмотав его углы вокруг стволов и придерживая руками, потащил всё это, волоча нижний конец по земле и оставляя за собой неглубокую борозду. Сориентировавшись по солнцу, пошел к деревне кратчайшим путем, насколько позволял лес. Любое поваленное дерево было для мня непреодолимым препятствием. Приходилось делать большие петли. Через полчаса я был в мыле. Еще через полчаса проклинал тот миг, когда решил поохотиться на кабана. Еще через полчаса я вышел к дороге примерно в километре от деревни. Тащить дальше кабана у меня не было сил, поэтому оставил его в кустах и пошел налегке.
Увидев меня без добычи, деревенские сделали вид, что ничего страшного не случилось. Фион улыбнулась, подбадривая, и сказала:
– Идем, позавтракаешь.
– Попозже – отказался я. – Дай топорик и две веревки короткие.
Пока она ходила за тем и другим, напился воды прямо из деревянного ведра, которое стояло на лавке у входа в дом. Выхлебал литра два. За водой ходят только женщины. Мне ни разу даже не намекнули, чтобы помог. Носят ведра в руках. Коромысло здесь еще не изобрели. Впрочем, от дома до колодца всего метров двадцать. Взяв у Фион топорик и веревки, отдал ей грязное одеяло и пошел к Гетену.
Валлиец делал ложки. Не для меня. Я заставил своих женщин есть ложками. В первый раз они поупирались, а во второй взяли уже без понукания. Потом, видимо, поделились впечатлениями с соседками – и ложки вошли в моду.
– Пойдем, поможешь мне, – сказал я.
Не задавая вопросов, Гетен отложил недоделанную ложку и пошел за мной. Мне было интересно, когда любопытство пробьет его, поэтому не говорил, где и какая помощь потребуется. Валлиец так и не спросил. Увидев в кустах кабана на пледе, присвистнул то ли удивленно, то ли восхищенно:
– Из арбалета убил?
– Да, – ответил я. – Тремя болтами.
– Иногда с пятью стрелами уходят, – сказал он.
Я срубил березку нужной толщины, укоротил ее до нужной длины. Мы связали попарно передние и задние ноги кабана над березкой, чтобы он повис под ней. Потом подняли шест за противоположные концы и понесли, положив их на плечо. Грязный кабан покачивался между нами из стороны в сторону. Перед моими глазами находились его раздвоенные копыта, промежутки между которыми были забиты грязью.
Через пару минут после того, как мы принесли кабана, во дворе собралась вся деревня. Его положили на доски и принялись обмывать холодной водой. Потом надо опалить волосы горящей соломой, еще раз обмыть горячей водой и разрезать и разрубить на части: голова и ноги в одну кучку, сало в другую, печень, сердце, почки в третью, кишки в четвертую, а мясо еще на несколько. Моя помощь не требовалась.
Отправляясь спать, сказал Фион:
– Дай мяса Гетену за то, что помог донести. Окорока закопти. На обед и ужин приготовь мясо.
Судя по ее сексуальной улыбке, последнее можно было не говорить.
