Никого это не радовало. Правда оказалась такой тяжёлой, что хотелось вообще ничего не раскрывать. Генри стало холодно, Аластар старался пригладить в очередной раз вставшие от ужаса волосы, а Нострадамус и Григорий собирали в одно место все сделанные записи. Затем вспыхнул огонь, и бумага стала быстро пропадать в жарких языках, оставляя от себя лишь пепел.
* * *
С Уорреном действительно происходило что-то странное. По-другому и не скажешь. Солнце не вылезало из-за туч уже с 4 ноября, как и не менялась температура, так и застряв на отметке +13. Но это последнее на что обратил бы внимание приезжий турист. Куда больше вводило в шок поведение людей: все горожане были дёргаными, маниакальными, а самое главное — испуганными. Если встать на крышу местной больницы, то вам откроется картина, будто взятая из какого-нибудь комедийного ужастика второго сорта: вот миссис Фокс стоит около банкомата и никак не может перестать проверять свой счёт: она очень боится, что все её деньги пропадут, поэтому вот уже второй час автомат выдаёт ей чеки, которые уже вываливались из её сумочки. Справа, около газетного киоска сидит Патрик, молодой человек, проливший на себя кофе, он сидит уже несколько суток, не решаясь пойти домой, где его мама может просто убить за то, что он испортил новую рубашку. Стейси Смит — девятиклассница, которую за руку ведёт её отец, они идут к школьному психологу, который поможет девушке наконец-то перебороть свой страх опозориться перед всеми и вернуться в школу, но мы то знаем, что у этого полного мужчины в дурацком жилете и с притворно заинтересованным лицом ничего не получится. Только что свернула за угол красная шевроле, обладателем которой является транс-мужчина по имени Хантер, только что расставшийся со своим парнем из-за того, что тот боялся быть слишком навязчивым, его голова сейчас плохо соображает, а залитые слезами глаза плохо видят, поэтому он, быть может, врежется в гидрант, но будем надеяться, что с ним всё будет хорошо. А вот женщина со странной фамилией Гафри, как раз таки, наоборот, боится садиться за руль, поэтому вот уже вторую неделю ходит на работу пешком. Сейчас она прошла под окном трёхэтажного дома, из которого боязливо выглядывает пятилетний мальчик, он смотрит на пешеходную дорожку внизу и с криками отскакивает от окна. Он и его уже около недели безработный отец, живут на первом этаже, но у мальчика кружится голова при взгляде вниз на улицу. Гарри Купер ещё пару дней назад работал офицером в полиции Уоррена и шутил со своим напарником Уильямом по поводу фамилии шерифа, но его одолел страх быть убитым на службе, поэтому теперь он сидит дома и смотрит по телевизору всё что попало, кроме драм про копов. Соседи Куперов — Портеры, вчера к ним приезжала белая машина с эмблемой психиатрической клиники и забрала миссис Портер, пытавшуюся убить себя, проглотив всю пачку витаминов для беременных, потому что ей в голову взбрело, что она будет плохой матерью.
В другой части города два дня назад убили мужчину при неизвестных обстоятельствах, но свидетельница, коей является бедняжка Одри, уже повидавшая мозговыносящую сцену в самом начале ноября, рыдая, заявила, что мужчину рассекли надвое огромные рога оленя, который неожиданно появился из леса. Единственное в чём ей повезло — её ещё не забрали белые халаты, попросту потому что места в лечебнице закончились. Но, впрочем, она всё равно по классике зарежется где-нибудь в ванной и останется лежать в алой воде с чёрным от потёкшей туши лицом, а её сестра до конца жизни будет винить себя в том, что не остановила её, потому что в этот момент активно ругалась со своим парнем в чате, обвиняя того в разного рода изменах, включающих измену со своей же рукой.
Единственный, кто не попал в эту массу свихнувшихся от страха людей был, конечно же, мистер Тайлер. Но на него это всё не действовало не потому что он ненавидел Хэллоуин или был бесстрашным, а просто потому что он никогда в своей жизни не скрывал своих страхов и опасений, а выливал всё на общество, которое поэтому его не очень-то и любило, а ещё потому что он выращивал артишоки, которые никому не нравились. Всё это время он сидел в подвале и хрустел малосольными огурцами, уставившись в телевизор, который он перенёс вниз только для того, чтобы сказать: «Я же говорил!», указав на него пальцем, когда по новостям объявят, что наступил конец света. По правде говоря, его главным давнишним страхом была арахнофобия3, а следом шла гамофобия, то есть боязнь брака или быть под чьим-нибудь контролем, в данном случае — женщины. Почему же он переехал в самое населённое пауками помещение? Потому же, почему он и не сходил с ума как остальные — о его страхах знали все, кому «посчастливилось» когда-нибудь иметь с ним знакомство.
