Несмотря на все мои страхи, я быстро продвигался до намеченной на карте точки. Временами мне начали попадаться металлические обломки флаера. Это подхлестнуло меня, и я практически побежал, не забывая посматривать по сторонам.
На то, чтобы добраться до места крушения флаера, у меня ушло чуть больше пяти часов. И я всё же нашёл его. Первые признаки я заметил издалека: поваленные деревья, куски обшивки на ветках. Чем дальше я заходил, тем больше подтверждений попадалось, что я на правильном пути.
Крыша флаера показалась внезапно. Я не выдержал и побежал. Увиденное не порадовало. От тяжёлой машины мало что осталось. Небольшие, скорее декоративные, крылья отломаны, половину грузового отсека оторвало при падении, и она лежала чуть в стороне. Ясно одно — этой птичке больше никогда не подняться в воздух.
Людей рядом с остовом флаера я не заметил, поэтому поспешил внутрь.
— Стой! Кто идёт? — послышался усталый, но до боли знакомый голос Рейна.
— Решил своего командира пристрелить? — спросил я, чувствуя, как губы сами собой растянулись в улыбку.
Рейн вышел из пролома с выставленной вперёд винтовкой.
— Шейд⁈ — глаза бойца округлились. — Мы думали, ты…
— Не дождёшься…
— Быстрее заходи, — сказал он и пристально осмотрел лес позади меня. — В кабину пилота.
Внутри царила ещё большая разруха, чем снаружи. От грузового отсека мало что осталось. Повсюду валялись окровавленные повязки. Чуть в стороне лежали десять мертвецов. Я узнал пилота и двух бойцов из своего отряда. Остальные были мне незнакомы.
— Это кто? — спросил я, водя взглядом и выискивая взглядом Анику среди погибших.
— После того как мы всё-таки упали, флаеры врага сбросили команду зачистки. А может решили просто проверить, какой груз перевозился. Но они не ожидали, что мы сможем дать отпор после крушения. Как видишь, отбились, хоть и с потерями.
— Где Аника? — спросил я.
— В кабине пилота, — ответил Рейн. — Она сильно пострадала…
Я метнулся в кабину, перепрыгивая через завалы из металла.
Девушку я нашёл быстро. Трудно не заметить лежащего на полу человека в крошечной пилотской рубке. Лицо Аники казалось серым и мёртвым. Скулу перечертила рваная рана так, что я видел кости. Бок и нога были перебинтованы.
— Юри, можешь запросить информацию о её состоянии у симбионта?
— Сколько времени? — спросил я, понимая, что речь, скорее всего, идёт о днях.
—
Прогноз Юри не воодушевлял. Скорее наоборот. За столь длительный срок может многое случиться: могут вернуться вражеские флаеры, местные монстры могут попробовать полакомиться нашим с Рейном мясом. Это я уже не говорю о том, что ни воды, ни еды у нас нет. И как выходить из этой ситуации, я пока не понимал.
— Я обработал раны, отдал ей свои стимуляторы, но не знаю, что мы можем сделать ещё, — сказал Рейн, глядя, как я склонился над Аникой.
— Ты всё правильно сделал, — сказал я и приложил ладонь ко лбу девушки. Тот оказался горячим. — Её жизнь вне опасности, но она не сможет встать раньше, чем дней через десять. Переносить её мы тоже не можем, ей нужен покой. Фактически, мы с тобой застряли в этом лесу, и нам придётся придумать, как продержаться это время…
Сквозь бронированную дверь кабины пилота послышался жуткий многоголосый вой. Металлическая переборка заскрипела, когда кто-то попробовал пробить её. Мы с Рейном молча сидели по разным углам и молились всем богам, чтобы металл выдержал. В центре крошечной кабины лежала Аника.
— Что бы ты делал, если бы сейчас получил свободу? — неожиданно спросил меня Рейн и поморщился от очередного скрипа переборки.
— Не знаю, — честно ответил я. — Вернее, не так. Я бы точно не пошёл служить ни в один аристократический дом или в какую-либо корпорацию. За тот год, что я провёл в Шарде, я успел «насладиться» тем, что я не принадлежу сам себе. Если же говорить гипотетически, то я бы сделал всё, чтобы стать сильнее…
— Хочешь стать Просветлённым? — спросил Рейн.
— Это точно не тот этап, к которому я стремлюсь…
— Вечным? — с удивлением спросил Рейн.
