Социализм налагает страшные оковы на все творческие способности человека. Даже в том случае, если этот человек будет вождем и организатором, он должен быть только слугой массы. Он обязан лишь предупреждать ее инстинктивные стремления, предугадывая и формулируя ее уже назревшие потребности. Он может выражать в лучшем случае то, что только смутно, но все же уже осознано массой. Если же движимый своим личным творческим прозрением он слишком опередит толпу, то неминуемо оторвется от нее, станет ей непонятным и чуждым, а, в конце концов, неминуемо будет признан врагом и свергнут. Чем выше взлет гения, тем больше расстояние между ним и пониманием толпы. Вождь социалистического общества, если оно вообще потерпит вождя, может превосходить толпу способностями, но не имеет права превосходить ее понятиями. Он обязан или мыслить вульгарно, или вульгаризировать свои мысли, применись к духовному уровню масс. Все это несовместимо с самой природой гения, а потому в идеальном социалистическом строе гениальность нетерпима. Она являлась бы там каким-то смерчем в застывшем болоте.
Самая идея всеобщего уравнения, проистекающая, якобы, из справедливого права каждого человека на жизнь, если вдуматься в нее, является глубокой несправедливостью и нарушением именно того самого права, которое заложено в ее основу.
Конечно, жизнь — лотерея, в которой ум, красота, талант, здоровье и сила — не более, как случайности. Но и будучи чистой случайностью, они являются неотъемлемой, в буквальном смысле этого слова, собственностью личности. Личность имеет естественное и действительно-абсолютное право дорожить своими преимуществами и пользоваться ими.
В процессе жизни все положительные качества личности дают ей ряд ценных преимуществ. При торжестве же принципа уравнения прав и обязанностей, все эти преимущества отпадают, ибо они ничего не дают. Нет никакой надобности обладать крыльями Пегаса, чтобы пахать землю под одним ярмом с самым обыкновенным ослом. Поставить гения в одинаковые условия с жалкой посредственностью, не есть ли это величайшее насилие? Не есть ли это величайшая несправедливость?
Едва ли можно определить понятие о справедливости точнее, чем как равноценность даваемого и получаемого. Объективно творческая личность имеет право на ту сумму благ, которая равна пользе, приносимой ею.
Не надо никогда забывать, что ходячая фраза о "наслаждении творчества" есть простая глупость. Творчество — гораздо более страдание, чем наслаждение, ибо требует огромной затраты духовной энергии. То пресловутое "наслаждение", о котором мы знаем, есть ничто иное, как экстаз, крайняя степень нервного возбуждения, неминуемо ведущая к тяжкой и болезненной реакции.
Вряд ли поэтому возможно говорить о справедливости такого общественного строя, в котором труд самой исключительной личности оценивается наравне с трудом жалкого ремесленника, а ум, по выражению Минца, "ценится наравне с лопатой".
Отсюда — или утрата всякого импульса в творческой деятельности и, следовательно, жалкий конец человеческого прогресса, или постоянная мучительная борьба самодовлеющей личности с коллективом за свои, попранные идеей равенства, естественные права.
Примирение логически невозможно. Как бы ни был гибок и растяжим общественный строй, личность, поскольку она личность, а не штамп, всегда будет чувствовать себя угнетенной.
Поэтому социалистический рай, это пресловутое царство братства, равенства и свободы, не более, как одна из тех иллюзий, которыми уже не раз тешилось человечество в своей страстной тоске по лучшем будущем.
Но вожди социалистической мысли не видят и не желают видеть иллюзорности своей идеи. Они не допускают даже и мысли об ошибке в своих расчетах, ибо путь беспристрастного анализа для них закрыт: они руководятся не чистым разумом, а своеобразным религиозным чувством.
Без сомнения, вожаки социалистического движения, охватившего уже почти весь мир, с негодованием, как величайшее оскорбление, отвергнут всякое подозрение в том, что они действуют и мыслят в состоянии религиозного умоисступления.
А между тем, эти крайние материалисты, с презрением отворачивающиеся от всякого Неба, проявляют все признаки самого грубого религиозного фанатизма.
Следует, конечно, до некоторой степени отделить социализм, как политико-экономическую теорию, от действительного, действенного социалистического учения, пропагандирующего известную программу жизнестроительства и творящего свою новую мораль, в которой самый возвышенный идеализм причудливо сплетен с самым диким изуверством.
Великая загадка для психолога — это человеческая душа, способная решительно отвергнуть все идеалистические представления о человеке и в то же время исповедовать идеалы братства, равенства и свободы!